Время жить. Пенталогия (СИ)

И камердинер все время лезет на глаза, хотя обычно внимания на него — не больше, чем на столик у кровати.

Неудачно что-то денек начинается.

Он с отвращением швырнул щетку в умывальник, прополоскал рот специальным составом для укрепления десен и с помощью вездесущего камердинера облачился в банный халат — махровый и пушистый.

— Чашечку туа, ваше высочество?

И стоит уже наготове с подносом. Да уж конечно, как это — после омовения, да без чашечки туа? Дворец, надо понимать, от этого обрушится.

Туа был превосходным. Как всегда. Но каким-то слишком стандартным. Вот в том маленьком кафе, на улице Сияющих Высот, в него, очевидно, добавляли малюсенькую щепотку пряностей, что придавало напитку совершенно особый вкус.

И тут ему захотелось сплюнуть. Первосортным кэтэркорским туа. Прямо на ковер. Воспитание не позволило.

Не будет больше никакого кафе на улице Сияющих Высот. И вообще, кончились его прогулки. Нет уже ни запасной личной карточки, ни лазейки в заборе. Он, принц первого ранга Тви оэро-Кэноэ Кэвирноэрон, отныне пленник во дворце. Как птичка в клетке. Большой-пребольшой и очень золотой клетке. Со всеми удобствами. С решетками и охраной.

Внезапно ему сделалось очень жалко себя. И дернула его нелегкая родиться племянником Императора, по порядку престолонаследия — третьим в очереди! Есть в космофлоте такое понятие — дубль-резерв, резерв резерва. Вот он и есть тот самый дубль-резервист, после двоюродного брата — кронпринца и отца — младшего брата царствующего Императора. И оставаться ему таковым — всю жизнь, даже если нынешний кронпринц сам станет Императором и у него появится хоть дюжина сыновей.

«Имеющий в имени священное сочетание „оэ“ да останется навечно в лучах сияния трона». Эк, как загнул! Выучили, зар-разы! А для чего, спрашивается? Кому нужны в наше спокойное время резервные наследники? Заговоры устраивать? Да было бы, из-за чего стараться! Вот дядя-Император, величие из него, конечно, так и прет: не говорит, а вещает, не ходит, а шествует, не ест, а… Ну, и так далее. Вся жизнь — сплошной ритуал, ни дня для самого себя. И работка, что не позавидуешь. Молитва рассвета, молитва заката, церемонии всякие, а в свободное время — указы подписывать, что из Канцелярии Совета Пятнадцати приносят. И что самое паскудное, все эти церемонии и ритуалы давным-давно утратили свой сакральный смысл (ишь, какой термин ввернул!). Ну, простите нас, предки, плохие мы у вас потомки. Что для вас было верой, для нас — привычка. И дурацкая, надо сказать.

И вот скажите, кому такое добро нужно? Попросили бы — сам бы отдал, вместе с тремя унитазами и электрической зубной щеткой. Или обменял бы на что-нибудь. Да вот беда, желающих нет.

Жизнь несправедлива.