Время жить. Пенталогия (СИ)

Снова вспыхнут бунты, еще более злые, отчаянные и беспощадные, и власть уже не будет успевать их давить. Дольше всех продержатся СБ, внутренние войска и Космофлот, но реакция распада доберется и до них. Территориальные подразделения расхватают власти провинций, а остальные превратятся в более или менее организованные банды, озабоченные собственным прокормлением и борьбой за власть с другими такими же группировками.

И тогда Империя начнет разваливаться. Отложатся провинции, сначала периферийные, а затем и центральные, потом постараются отложиться колонии, хотя им не хватит ни квалифицированных кадров, ни ресурсов. Обломки государства начнут потрясать бессмысленно жестокие пограничные стычки за контроль над территорией, населением, функционирующими заводами и рудниками…

В этом кровавом хаосе Союз с его цельной структурой, дисциплиной и единством, возможно, окажется хозяином положения и сможет снова объединить государство. Но какой ценой? И на сколько веков окажется оно отброшенным назад?

Впрочем, немалую часть его соратников цена не волнует. Если путь к власти лежит через разруху и хаос — да здравствует хаос, и чем хуже, тем лучше!

Логика, которую он в силах понять, но не может принять. Пусть это наивно и непродуктивно, но в глубине души он по-прежнему остается верным своей юношеской мечте — мирно преобразовать государство, без хаоса, крови и страданий, без ломки через колено людских судеб вывести его на новый, как он считает, лучший путь. Он верит, что это достижимо, и эксперимент в 26-й провинции это доказал. Ведь можно, можно! Можно совершить преобразования без переломов, уличных митингов и ритуальных плясок на костях предков!

Вот только в нынешнем руководстве Союза его сторонников — меньшинство. И он намеренно всеми силами способствовал созданию Объединенного Комитета — во-первых, чтобы сосредоточить под собственным командованием всю оппозицию режиму, а во-вторых, чтобы увеличить разброс мнений и усилить фрагментарность, которая и позволяет ему и дальше управлять Союзом железной рукой, выступать верховным арбитром, разделять и властвовать и всегда проводить нужные ему решения.

Реэрн, Реэрн, старый друг, как ты далек от этих незримых схваток! Еще много лет назад он сам дал Реэрну задание отойти от активной работы и перейти в резерв на случай восстания. Признаться, ему хотелось сохранить эту пару, так любящую друг друга…

Реэрн подчинился этому приказу, но он всегда незримо был рядом, а его роль информатора вообще трудно переоценить. Но вся беда в том, что таких как Реэрн — активных, мыслящих, инициативных людей, которым тяжело дышать в удушливой атмосфере Империи, в рядах Союза не так уж и много.