Время жить. Пенталогия (СИ)

Реально всем распоряжался Центральный Комитет «Союза Борьбы» (сокращенно «Центр»), создавший свою исполнительную вертикаль, располагающий печатными изданиями и радиостанциями, выплачивающий компенсацию пострадавшим во время погромов и продолжающий экономические преобразования в духе официально отмененного эксперимента.

Тогда им казалось, что реванш близок. Власть была деморализована и бессильна, население было на их стороне, аналогичные параллельные системы управления начали действовать и в соседних провинциях. Но, поверив в успех, они, похоже, потеряли бдительность и поплатились за это. У власти нашелся свой козырь — руководитель Столичного управления СБ Оонк, ставший новым шефом Службы Безопасности. Он нанес им несколько внезапных и страшных ударов, заставив организацию снова отступить в подполье, где она и пребывает до сих пор.

Суорд вздохнул и устало потер ладонями виски, все так же следя за крохотными язычками пламени внутри жаровни. Ему еще есть, о чем вспоминать. С тех пор прошло уже больше семнадцати лет, и все эти годы были наполнены борьбой, озарены победами и омрачены тяжелыми поражениями. Но можно ли жить одним прошлым? Ему уже за шестьдесят, две трети жизни, считай, уже израсходовано, и все чаще приходится задумываться, каким будет итог.

А итог, увы, печален. Нет сил видеть, как государство на всех парах идет к пропасти, зная, как его можно спасти, но будучи не в состоянии что-либо сделать. Власть испугалась эксперимента в 26-й провинции больше, чем он ожидал, и все предложения, имеющие с ним хоть что-то общее, отвергаются с порога. Вместо этого правительство сделало все возможное, чтобы максимально ограничить инициативу на местах, — и преуспело в этом. Но в результате оно получило то, что должно было получить, — некомпетентность и неэффективность управления на всех уровнях, тотальную нехватку ресурсов, дефициты и несбалансированность экономики. Попытки Коога поправить положение поощрением доносительства и созданием многочисленной и прожорливой контрольно-ревизионной службы только усугубили дело.

Нет, его аналитики правы, да и сам он видит это. Империя на краю гибели. Первые звоночки уже звенят — губернаторы уже потихоньку принимают постановления, запрещающие вывоз с территории их провинций тех или иных товаров. Нарыв, из которого разовьется смертельная болезнь сепаратизма.

В последний раз он попытался заставить власть задуматься четыре года назад. То самое знаменитое Письмо тридцати шести — его рук дело. И еще — его боль и его скорбь. Казалось, все было просчитано верно. На такие аргументы должен был откликнуться любой мало-мальски здравомыслящий человек, имеющий в мозгу хотя бы одну извилину.