Время жить. Пенталогия (СИ)

Он по-прежнему читал речи депутатов; на митингах и демонстрациях требовали уже ответственного перед народом правительства, но даже на страницах безусловно поддерживающей перемены «Новой Жизни» появились нотки разочарования. Депутаты примерно поровну разделились на радикалов и консерваторов. Они проводили дни заседаний, произнося речи и ругая друг друга, но дело так и не продвигалось вперед. На митингах стало больше криков и эмоций. На них все чаще выступали люди, которых даже «Новая Жизнь» называла безответственными болтунами и демагогами. Провинции требовали — и добились — большей самостоятельности, которая обернулась бесконтрольностью губернаторов, а в некоторых из них появились движения, требующие полной независимости от Метрополии.

В экономике перемены тоже пока не приносили ожидаемых результатов. Директора получивших свободу предприятий использовали ее для злоупотреблений, а многочисленные частные фирмы ударились в спекуляцию. Начали появляться недоуменные, а затем и гневные статьи о развале нужных государству заводов и институтов. Кто-то очень сильно разбогател, но большинство только обеднело.

Кажется, все общество встало в оппозицию Совету Пятнадцати. Его ругали за половинчатость и непоследовательность решений, за бессилие и неумение навести порядок, за разгул преступности и растущие цены. Где-то поблизости постоянно маячил Тинкоу, ставший вождем самых крайних, самых крикливых и злобных консерваторов, больше всего критикующих власть за ее бессилие, и негодующих, из-за того что она потакает охватившей общество страсти к обогащению любой ценой, ведущей к развалу государства. «Новая Жизнь» постоянно смеялась над его вопиющей отсталостью, тупой агрессивностью и примитивностью его суждений, возмущалась, что он по-прежнему продолжает занимать официальный пост, и требовала, чтобы правительство уволило его или же чтобы он ушел со службы сам, раз уж превратился в публичного политика.

Чем ближе становилось Великое Восстание, тем больше росло его недоумение. Да, перемены оказались не такими, как хотелось. Газеты возмущенно писали о перебоях с товарами, спекуляции и произволе, не виданных в прежние времена. Но правительство, половинчато и нерешительно, но продолжало двигаться прежним путем, понемногу уступая под давлением митингов и демонстраций. Кто и зачем мог против него восставать? Тинкоу со своими приверженцами, судя по публикациям в газете, не пользовался особой популярностью. Это была всего лишь одна из многих крикливых кучек.

История Великого Восстания имела две версии — официальную и неофициальную.