Время жить. Пенталогия (СИ)

 — Тут к вам небольшая делегация. Крестьяне местные.

— Ко мне? — удивился Урган. — Как же это они меня здесь вычислили?

— Они на заводе были, о чем-то договаривались. Теперь хотят с вами поговорить. Примете?

Урган поглядел на часы. Немного времени в запасе у него еще было.

— Приму, — сказал он и присел на длинную гладкую корягу, лежащую у ворот бывшего гаража и, очевидно, игравшую здесь роль скамейки.

Крестьянская делегация состояла из трех человек. Седой богатырь в телогрейке; хитрого вида мужичок лет пятидесяти, одетый по-городскому, в темно-серый костюм и при шляпе, и сухонький старичок в военной фуражке без кокарды. По каким-то незаметным признакам Урган почему-то сразу определил, что именно старичок у них главный.

— Присаживайтесь, отцы, — Урган показал на другой конец коряги. — Удачно ли дело свое решили?

— Удачно, удачно, — степенно кивнул седой, встав напротив сидящего Ургана.

Из всех троих присел только маленький старичок. Остальные двое остались стоять.

— Мы тут прослышали, что на заводе могут трактор так переделать, чтоб он, как печка, на дровах работал, — пояснил мужичок в городском костюме и шляпе. — Вот мы и пришли узнать, нельзя ли нам такой, хотя бы один на всю деревню. Это ж знаете, трактор — он в хозяйстве вещь необходимая. Вспахать там, скажем, или отвезти чего.

— И как, договорились? — спросил Урган, неожиданно для себя заинтересовавшись.

— А как же. Только обобрали они нас… Тонну зерна потребовали, да корову дойную, да кабанчика, да бочонок вина домашнего, да фрукты пять ящиков. Э-э-эх!

— Так на что жалуетесь, мужики? Тонна зерна до войны сто пятьдесят лаков стоила, корова — не знаю, сколько, но вряд ли больше пары тысяч. А трактор — тыщ десять стоил, ежели не больше.

— То ж до войны, — хитро прищурился мужичок. — Вот вы, господин полковник, лучше скажите. Тут среди людей слухи ходят, будто скоро начнут у нас, у крестьян, стало быть, особливо тех, кто хозяйство свое сохранил, эти… реквизиции устраивать. Зерно забирать, скот, еще что. Так верить нам тому или нет?

Урган вздохнул про себя. О реквизиции продовольствия у крестьян думал еще покойный генерал Вейн, земля ему пухом. Подумывал и он сам. Вот только додумать до конца текущие заботы не позволяли.

— Вот что, мужики, — наконец сказал Урган. — Вы все люди пожившие, опытные и уважаемые, и правду я от вас скрывать не буду. Реквизировать у вас, конечно, никто ничего не собирается, но поделиться придется. Сами видите, время какое.

— Так будто мы не делимся?! — громогласно всплеснул руками седой. — Вон, у брательника моего полный дом — две семьи у себя поселил. Да и у меня племяш из города с женой и детишками…

— Не у всех есть родственники в непострадавших деревнях, — возразил Урган.