Время жить. Пенталогия (СИ)

А мы, простые смертные, у кого нет ни отца маршала, ни тестя советника, посчитали, что ты слишком уж занесся. Ты же знаешь наш закон: тому, кто высунулся, отрывают голову.

— Это я бы еще пережил. Но все почему-то решили, что я обязан всему этому сотрудничеством с СБ. А я же — ни сном, ни духом! Ты мне веришь?

— Отчего же, верю. Но и против этого есть средство.

— Да ну? — недоверчиво хмыкнул Пээл. — Что-то не вижу. Подскажи.

— Все очень просто, поверь. Если тебя считают человеком Оонка, стань им. Вот и все.

— Вот как, — настороженно произнес Пээл.

— Да, чтобы не было недоразумений…

Этиа медленно достал из кармана кусочек пластика с причудливо изрезанным краем. Пээл, промедлив несколько секунд и глядя Этиа прямо в глаза, сам засунул руку в карман. Там у него лежала похожая пластинка.

Это была традиция. Офицеры, впервые назначенные на должность командира корабля первого класса, должны быть представлены Императору. Пээл вместе с четырьмя другими офицерами, в неописуемо роскошной форме для представлений ко двору, стоял навытяжку в зале для малых приемов и во все глаза глядел на Императора — пожилого, сильно располневшего мужчину с обрюзгшим лицом и мешками под глазами, одетого в мундир фельдмаршала Военного Космофлота.

Внезапно одна из дверей отворилась, и в зале появился Оонк, только месяц назад ставший Председателем Совета Пятнадцати. В отличие от расфуфыренных придворных, он был одет в строгий черный костюм с одной-единственной золотой ленточкой канцлера Империи на лацкане. Обходя офицеров вслед за Императором, он вручил каждому по маленькому кусочку пластика — части своей визитной карточки.

«Мозаика» — так назывался этот вид поощрения, означающий: «О вас помнят в самых верхах». Часто отличившимся вместо или вместе с наградой вручался новый кусочек мозаики. Сложившие полную карточку получали право носить ее при парадной форме в специальном прозрачном кармашке. По своему социальному статусу полная мозаика приравнивалась к высокому ордену и весьма ценилась, особенно, в колониях.

Пээл взял из руки Этиа пластинку и приложил ее к своей. Новый кусочек мозаики встал на свое место, и белый пластик на несколько секунд засветился мягким голубым светом.

Положив карточку в карман (на ней уже не было видно никаких следов соединения), Пээл снова взглянул в глаза Этиа.

— Итак, — медленно произнес он. — Ты вербуешь меня на службу в СБ? Так это надо понимать?

— Во-первых, не я, а сам Оонк, — со спокойной улыбкой ответил Этиа. — Во-вторых, не на службу, а для сотрудничества. А в-третьих, у тебя все равно нет другого выхода.

— Да, хорошо подстроено, — оценил Пээл. — Вот уж не думал, что ты работаешь… нет, сотрудничаешь с СБ.

— Не с СБ, друг мой. С самим Оонком. Поверь, в этом есть принципиальная разница.