Время жить. Пенталогия (СИ)

Энергии не хватает, главную насосную станцию водопровода разбомбили, и хотя работы идут круглые сутки, мы не успеваем. Все суда в гавани оборудуются под перевозку пассажиров, но даже с помощью горданцев нам не вывезти и четверти всех желающих. Хорошо хоть, что до войны Лешек был главным центром хлеботорговли, и в элеваторах скопилось около четырехсот тысяч тонн зерна… Но все равно, поверьте, капитан, через несколько дней город станет крайне малосимпатичным местом. Уже были зарегистрированы случаи мародерства… Поэтому все задачи в городе связаны с поддержанием порядка. Вы не здоровы, контужены, и в этом также вряд ли сможете пригодиться.

Кен Собеско молчал, ожидая продолжения.

— Капитан, я отправляю вас в Гордану. Они, конечно, порядочные негодяи, но в нынешней обстановке выбирать не из чего. Вы образованы, инициативны, вы жили там, знаете язык и сможете оказать реальную помощь нашим несчастным соотечественникам. Я не даю вам никакого приказа, поскольку сам не знаю, что там происходит, и не могу сказать, как повернется дело в будущем. Но помните: вы и за океаном остаетесь на службе отечеству. Считайте себя, скажем, в бессрочном отпуске, из которого вас могут в любой момент отозвать.

— Так точно, — откликнулся Собеско. — Присягу дают только раз. Но навсегда.

— Верно, капитан, — одобрительно кивнул маршал Моностиу.

Он нажал кнопку на селекторе, вызывая к себе адъютанта.

— Старший лейтенант, какое судно у нас сегодня отходит? «Капитан Заман»? Организуйте там место для капитана авиации Кена Собеско.

— Нас трое, — вставил Собеско.

— Трое? Хорошо. Три места. Кен Собеско… Да, Дилер Даксель и Чирр Чолль. Капитан, где ваши вещи? Что, вообще никаких? Тогда подберите для них там что-нибудь… Гражданскую одежду, смену белья, что еще?… Ну что же, капитан, я не говорю «прощайте» и не слишком верю в «до свидания». Поэтому — удачи вам.

— Спасибо, господин маршал. И вам тоже.

— Знаю. И всей нашей несчастной стране. Идите!

Закатное солнце, сваливаясь в море, прощально ласкало своими лучами гавань и белые дома набережной, понемногу уплывающие все дальше и дальше.

Кен Собеско, Дилер Даксель и Чирр Чолль стояли в толпе на верхней палубе небольшого грузопассажирского теплохода «Капитан Заман» и, не отрываясь, смотрели на удаляющийся берег.

Чирр Чолль негромко всхлипнул и тут же сердито отвернулся и склонил голову, пряча лицо.

— Не надо, — мягко сказал ему Собеско. — Не стесняйся. И не прячь слез. Я знаю, насколько это тяжело, когда навсегда покидаешь родину в первый раз.

Штурман Боорк, пожалуй, и не помнил, когда в последний раз оказывался в столь чудесном месте. Изумрудную траву усеивали множество белых цветочков, похоже, забывших, что уже давно наступила осень, и благоухавших, как в разгар лета.