Время жить. Пенталогия (СИ)

Если надо, через неделю у нас будет флот из тысячи самолетов.

— Но все это — только через неделю. А сейчас, помоги небо нашим солдатам — там, в Тороканских Воротах…

Глава 19. Тороканские Ворота

— Мой грозный та-анк вперед лети-ит! — раздавалось на весь отсек, громко и невообразимо фальшиво.

Но какое это имеет значение, и как объяснить это вам — тем, кто без шлемов, какое это упоение видеть, ощущать, чувствовать, как шестерка танков — триста с лишним тонн брони, оружия и умной электроники — мчится на полной скорости, покорная и послушная малейшему движению руки на управляющем джойстике!

Вы смеетесь?! Да нет, вы просто не знаете, что такое танк, несущийся с фантастической, неправдоподобной скоростью в семьдесят пять километров в час! Какое это невероятное ощущение скорости или, вернее, силы, помноженной на скорость — в физике это называется импульс. И как отлетает назад и в стороны чужой инопланетный пейзаж — поля, перелески, дороги, деревушки и снова поля, и с каким пренебрежением бросается под гусеницы танка все, что имеет наглость стоять на пути — деревца, заборы, какие-то сараи…

Впереди, на самой дороге, длинная двухэтажная коробка, обнесенная забором. Электромагнитная пушка со свистом выплевывает снаряд, и коробка рушится, подняв тучи пыли, и уже под гусеницами хрустят обломки, и изображение скачет вверх-вниз, когда танк-лидер переваливаясь, преодолевает препятствие.

— Отставить стрельбу! Не тратьте зря боеприпасы! И куда вы гоните — все равно в Тороканских Воротах нас уже давно ждут!..

— Ну и пусть себе ждут! Нам что, тоже ждать, сцепив зубы? Доберемся до Ворот — посмотрим, а пока — да здравствует скорость! И сила! И то, и другое вместе!

— Мой грозный та-а-анк вперед лети-и-ит!..

Самое трудное было ждать. Ждать, сцепив зубы. Раньше ему казалось, что выражение «пытка ожиданием» — не больше, чем красочное преувеличение, литературный прием, так сказать…

Зря казалось. Это действительно была растянувшаяся на четверо суток непрерывная пытка — пытка неизвестностью, пытка неопределенностью, пытка осознанием того, что твою судьбу определяет кто-то чужой, чуждый и непонятный.

А в промежутках — приведение в пригодный для жизни вид довоенных картагонарских укреплений, невероятно запущенных за девятнадцать лет, и бессонные ночи в сырых бетонных бункерах. И бесконечные учебные стрельбы из ужасно неудобного и допотопного оружия, провонявшего тухлой смазкой, если, конечно, металл может чем-то провонять.

Кен Собеско, протянув руку, погладил толстую лоснящуюся рельсу — почти ласково. Оружие… Массивная установка для запуска неуправляемых противотанковых ракет, старинная, неуклюжая громоздила, хлам довоенный и — их единственный шанс на победу и выживание.

Этим установкам было около тридцати лет.