Время жить. Пенталогия (СИ)

Он ненавидел себя за эти слова, но другого выхода не было: это его страна была разорена и нуждалась в помощи. Он знал цену картайской помощи. Разорванная надвое провинция Галинель, которую считали своей обе стороны и во многом из-за которой они до сих пор не имели дипломатических отношений. Владея всеми нефтяными полями Галинеля, Шуан из импортера нефти превращался в экспортера. Теряя Галинель, он терял все, если не считать нескольких незначительных или неразведанных месторождений в горах Гармо.

Картайский премьер сделал техническую паузу. Немедленно откусив от своего бутерброда, он механически жевал, глядя на человека, который девятнадцать лет назад без жалости и сожаления разрушил полуторатысячелетнюю империю. Разрушил, потому что после отпадения Шуана все стало возможным, и от Картая отделились все, кто мог или хотел.

Без галинельской нефти Шуан будет легко поставлен на колени. Навязать ему несколько нужных договоров, прикупить по дешевке десяток местных политиков, а потом, как умрет старый пират Дингвайраут, уже потом можно и…

Но что-то дрогнуло в душе старого прожженного политика. То ли память о двоюродном племяннике, летчике-истребителе, погибшем при атаке на корабль пришельцев, то ли сама атмосфера сегодняшнего дня — какое-то неуловимое, странное, новое ощущение новой общности…

— Картай готов признать независимый Шуан в сегодняшних границах, — тихо сказал премьер-министр, не отводя взгляда.

Ценой этой короткой фразы была мечта. Мечта целого поколения возродить великолепную империю, сохранившую, вобравшую в себя и пропустившую через себя блеск и величие трех мировых цивилизаций.

— В сегодняшних границах, — повторил премьер, окончательно прощаясь с мечтой, и неожиданно для себя добавил. — А давайте на сегодня забудем наше высокое искусство дипломатической беседы и поговорим как простые люди. Просто как люди…

И все вдруг стало легко. Совсем легко.

— …Сначала пусть наши дипломаты подготовят договор, — говорил картайский премьер-министр. — Скажем, Договор о дружбе и границе, наподобие того, что мы имеем с Фидбаллором и Шапариром.

— А подпишем его в Ян-Кайлене, после открытия Межкома, — подхватил президент. — Это придаст церемонии должную торжественность.

— Правда, здесь есть одна проблема, — озабоченно заметил премьер-министр. — После того, как пропаганда с обеих сторон двадцать лет старательно разделяла наши народы…

— Ах, оставьте! У половины наших людей есть родственники по обе стороны границы, и те, у кого есть своя голова на плечах, будут только рады переменам. А остальные настолько привыкли лопать все, что им дают, что проглотят и это, даже не заметив разницы.

— Ну, для вас это легче.