Время жить. Пенталогия (СИ)

— Он говорит, что здесь силы дьявола ничего не смогут сделать, — перевел ответ отца Чупаса Телшие. — Они забрали в ад грешника, одного из вас, но они бессильны против святой веры этого племени.

— Какие еще силы дьявола?! — Собеско окончательно потерял терпение. — Послушайте, святой отец, поверьте нам. Вы что, забыли, что такое пулеметы и пушки? А то, что идет против вас, сильнее пулеметов и пушек! Это пришельцы, говорю я вам, пришельцы с другой планеты, другого мира! Мы сами слышали, как они обещали разрушить вашу деревню, только чтобы продемонстрировать свою силу!

Телшие, запинаясь, начал переводить, но отец Чупас прервал его.

— Вы, грешники! — возопил он, вскакивая на ноги. — Вы признались, что они не сотворены Богом! Вы сами, ваши грехи, ваши дьявольские искусы навлекли на вас кару! Час пробил! Грядут силы ада! И не спасется от них никто, лишь самые чистые и праведные! Вы отринули Бога ради мирских соблазнов, ради дьявольской прелести, и Бог не защитит вас!

Глаза отца Чупаса горели дьявольским пламенем, и Билон успел подумать, что святой отец смахивает на плохого актера в трагической роли. С ходу перейдя на местный язык, отец Чупас выкрикнул еще несколько фраз. Ответом был восторженный вскрик, лес поднятых копий, а затем туземцы, опустившись на колени, нестройно запели что-то довольно немелодичное, что Билон с изумлением опознал как почти до неузнаваемости искаженный гимн «Защити нас и спаси…»

Отец Чупас снова повернулся к горданцам.

— Изыдите! — возвестил он. — Убирайтесь и забирайте вашу дьявольскую утварь. А нас оградит молитва от козней дьявольских! Единый да защитит нас!

Дар речи вернулся к Собеско только в лагере.

— Какой же я идиот! — в сердцах разорялся он. — Как я мог забыть про любимое пророчество всех ганглоанцев — что за грехи наши явится на Филлину дьявольское войско — забирать в ад души грешников, так сказать, созревших для этого. Ну что бы мне соврать про каких-то террористов, спятивших военных, картагонарцев, наконец!..

— И ничего уже нельзя сделать? — оглушенно спросил Даг.

— Почему ничего? — со странной улыбкой ответил Собеско. — Можно еще воспользоваться советом отца Чупаса — молиться за их души. По-моему, ничто другое их уже не спасет.

Второй поход в деревню был делом абсолютно безнадежным. Это понимали все, но, как сказал Собеско, если есть один шанс из тысячи, глупо было бы не попытаться его использовать.

Сидя на неровном шершавом стволе упавшего дерева, точно на том же месте, что и сутки назад, Майдер Билон чуть ли не каждую минуту смотрел на часы, физически ощущая, как быстро и неумолимо уходит время. Он понимал, что сделать им, скорее всего, ничего не удастся, но почему-то ужасно боялся не успеть.