Время жить. Пенталогия (СИ)

В конце концов, он был сыном потомственного караванщика, да и сам не раз пересекал пустыню — и в ту, и в другую сторону.

Телшие тоже думал о Хольне, но мысли его текли совсем по-другому. Убийство вождя не должно было быть забыто. Белые люди скорбят по нему, но в их скорби нет мысли о мести. Нет, Телшие не негодовал и не осуждал их — другой народ, другие обычаи, но здесь, в пустыне, должен править закон пустыни.

Убитый вождь, особенно убитый внезапно, предательски, должен быть отомщен. Отомщен обязательно, пусть с риском для жизни, пусть даже ценою жизни, но что стоит жизнь человека перед древним законом?!

В отношении своей собственной участи Телшие не испытывал особых иллюзий. Он видел, во что превратило Хольна одно-единственное попадание из оружия чужих. И понимал, что с ними не справиться ни коротким мечом воина, ни даже винтовкой, которая должна была стать его собственностью после завершения экспедиции. Но в широких одеждах Телшие скрывалось и «секретное оружие» — три связанных между собой динамитных шашки, похищенные в последний день в старом лагере, когда смерть Хольна была еще слишком близка, а на Телшие, помогавшего загружать имущество группы в вертолет, никто не обращал особого внимания.

Итак, один удар он все-таки сможет нанести. Уйти ему, конечно, не дадут, но… отец и старшие братья будут гордиться им.

…И наверное, хорошо, что Шайинь ему отказала. Иначе умирать было бы слишком тяжело. Эта мысль показалась ему почти забавной.

Сидеть в прохладной тени под скалой, привалившись к стволу дерева, и пить горячий лакин из фляжки после утомительного спуска было необыкновенно приятно. Прямо в деревню они не пошли — это было против местных обычаев, надо было сидеть и ждать приглашения, и Телшие, исходя из времени дня, оценил возможный срок ожидания часа в полтора.

— …С этим святошей, отцом Чупасом, — объяснял Собеско, имея в виду миссионера, — надо держать ухо востро. Он опасный тип.

— Это еще почему? — лениво поинтересовался Торкас, ставший после гибели Хольна старшим группы.

— Отец Чупас из породы религиозных фанатиков, — заявил Собеско. — В Гордане, хотя мне кажется, что по рождению он мой земляк, гранидец, ему оказалось слишком тесно, вот он и попросил назначение в самый дальний приход. Сюда он прибыл несколько лет назад и с тех пор ухитрился полностью подмять под себя всю деревню. Слов нет, он очень одаренный человек, хороший агроном, говорит на нескольких языках, знает медицину, Откровения может цитировать по памяти целыми страницами, туземцы его прямо боготворят. Но у него есть, на мой взгляд, отвратительная черта: он обожает властвовать над людьми, над их душами и телами.