Пари (СИ)

— Тогда, блядь, будь уж точным — ты типа сам решил, на кого эту жизнь просрать!

— Это в любом случае не твое сраное дело."

"Я всегда уважал Тихого. Любил и буду любить его как родного брата, потому что в дни, когда я оказался в самой глубокой жопе, рядом не оказалось никого, кто бы помог мне оттуда выкарабкаться — только Тихий. Но это ни хрена не означает, что теперь я по гроб жизни обязан держать перед ним под козырек за каждое свое решение.

— Ты вообще кукухой потек, по ходу, — не сдается Тихий. Снова выдает виртуозную связку матов, которую я обрываю на подлете.

— Они нужны мне до конца дня.

— А как же Катя, мудачина?! На хуй ты ей голову морочишь, если решил вернуться к этой расчетливой суке?! Блядь, Лекс, да что с тобой? Ты забыл, как срать не мог ходить без посторонней помощи?! И где тогда была твоя рыжая тварь, а?! Трахалась с Маратом! Пока ты валялся как овощ, эта шалава уже раздвигала ноги перед твои братом!

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти бритвами входят в ладони. Я все это про нее знаю. Но почему-то когда Вику поносит Тихий, во мне моментально вызревает непреодолимое желание разбить его рожу об свои кулаки. Как будто в той блядской поговорке про хорошую девочку, которую никому нельзя обижать, потому что за нее вступится большой злой мальчик, а вот ему ее обижать можно, потому что вот так.

— Хлеборезку закрой, — рычу на Тихого. — Со своими женщинами я как-нибудь сам разберусь, в постель я тебя не приглашал, твои драгоценные советы как и кого мне трахать не просил. Пригласительные, Тихий. Все, точка. Еще раз распустишь варежку на тему моей личной жизни — я тебе ее на блядский крест завяжу, имей ввиду. Свободен.

Но даже спустя несколько минут после нашего разговора, я все равно с трудом себя контролирую. Штормит от желания завалиться к Тихому и втащить ему от всей души до острой потребности достать Вику из-под земли и выковырять из нее признание, где и чем я так накосячил, что даже спустя годы она продолжает срать мне на голову.

Хотя, кто даст гарантию, что даже при таком раскладе она скажет мне правду?

И кто защитит меня самого от сжирающего внутренности желания вообще ни о чем ее не спрашивать, а просто развернуть раком и трахать до тех пор, пока не избавлюсь от этой одержимости?

Глава тридцать восьмая: Вика

— Ты раньше любила креветки, — как бы между делом говорит Егор, взглядом указывая на мою почти полную тарелку с салатом, которую я еле-еле и вообще без аппетита ковыряю.

— Раньше — это семь лет назад?

— Ты теперь каждую нашу встречу будешь тыкать в меня ошибками прошлого: — вопросом на вопрос отвечает он. Кстати, точно как в прошлом, когда ему надо было как-то быстро и желательно безболезненно выкрутиться из ситуации или отделаться от неудобного вопроса.