Пари (СИ)

Она наверняка не будет ухаживать за ней как положено — не будет хранить в пыльнике, со временем, когда радость от покупки поугаснет, начнет пихать в нее невпихуемое, бросать ключи просто так, без ключницы, обязательно поцарапает обо что-то кожу и порвет подкладку. Эта сумка наверняка могла бы иметь гораздо более «знающую» хозяйку, но…

Я пытаюсь вспомнить, когда меня так же колбасило от радости обладания желанной вещью. Месяц за месяцем возвращаюсь назад, вспоминая свои поездки в Париж и Милан, и даже в Монте-Карло (никогда еще я не была так близка к опустошению всех своих счетов, как тогда). Могу с точностью до дня сказать, когда в моей коллекции появились первые «Ролексы», первый знаменитый «гвоздь» и сумка, за право владения которой нужно отстоять очередь и пройти собеседование. Но нигде в этом нет радости.

Я нащупываю ее только в те далекие времена, когда в моей жизни появился Лекс. И нашу первую поездку заграницу, где он затащил меня в дорогой бутик и там я впервые в жизни получила настоящие Джимми Чу идеального кремового цвета, на самом невероятно тонком каблуке. Абсолютно реальные туфли, в фирменном магазине, стоимостью как весь мой гардероб. Лекс уже хорошо стоял на ногах, но даже для него это был царский подарок. Боже, да я спала в обнимку с этими туфлями! Боялась их носить, просто хранила на полке с таким же трепетом, как хозяйка моей новой съемной квартиры хранила свой сервиз из карасей. Лексу, глядя на все это, пришлось купить мне еще одну пару — на случай, если я действительно умудрюсь испортить первую. И хоть от нового подарка я тоже прыгала до потолка, в памяти запечатлелись эмоции именно от первого."

"Я возвращаюсь домой, в новую мрачную квартиру, переступаю через пакеты с бытовой химией, которые так и не распаковала, иду в ванну и умываюсь ледяной водой. Просто чтобы немного прийти в чувство.

Завариваю дешевый кофе.

Делаю себе самый обычный бутерброд на белой булке с маслом и сахаром, но все это на вкус словно грязь.

Реву и медленно сползаю на пол, закрываю голову руками как в детстве, когда отец приходил пьяный и в меня летело буквально все, что подворачивалось ему под руку. Я так долго старалась забыть все это. Но почему-то именно теперь воспоминания накрывают с головой, заставляя вспомнить и его пьяный мат, и крики матери, их постоянные драки, обещания убить друг друга. А потом однажды на пороге появилась бабушка, взяла меня за руку и сказала, что я поживу у нее. Больше в дом к родителям я не вернулась и родителей никогда не видела. Даже спустя много лет не нашла в себе ни сил, ни желания поехать на похорон.

Мою экскурсию в прошлое прерывает настойчивый кошачий крик.

Поднимаюсь, беру веник и с опаской иду в гостиную, откуда раздаются эти адские звуки.