Параллельные (СИ)

В плане личной гигиены я пока спасалась летним душем, который в погожие дни вполне прилично нагревался на солнце. В непогожие — бегала с вёдрами по направлению бани. Опять-таки предпочитая не думать о том, что будет осенью, а тем более зимой. К тому, чтобы растапливать баню, я была морально не готова.

По-хорошему, нужно было опустошить Нечаевскую карту, пустив средства на капитальный ремонт, но мне так и не хватило ни наглости, ни смелости.

А может быть, просто это всё было не так важно. После пережитого потребность в комфорте будто бы отошла на второй план. Я ведь сюда и приехала-то в поиске ответов на свои вопросы, главный из которых — куда мне двигаться? В городе эти мысли терзали меня каждую свободную минуту, здесь же, на краю света, предаваться унынию мне было некогда, нужно было… выживать.

Наконец-то зазвонил будильник, возвещая о наступлении нового рабочего дня. Тяжко вздохнув, я вылезла из-под одеяла и, сунув ноги в тапки, побрела на кухню кипятить воду.

***

К счастью, в отличие от моего забытого богом домика, местный ФАП мог похвастаться новеньким ремонтом. Небольшое одноэтажное строение было обшито сайдингом и имело пластиковые окна и двери, спасавшие внутренние помещения от любых погодных невзгод.

Специальность фельдшера я получила ещё в университете, просто потому, что… была такая возможность. Первая рабочая специальность, первые деньги, когда в особо тяжёлые и безденежные времена я брала смены на скорой. Даже потом, уйдя с головой в педиатрию, всё равно каждые пять лет подтверждала фельдшерскую квалификацию, даже когда особой нужды в этом не было. Учиться я любила, искренне веря в то, что лишних знаний не бывает. Кто бы мог подумать, что благодаря своему занудству и подлым инсинуациям со стороны судьбы, я переобуюсь столь кардинально.

Впрочем, местному населению было глубоко фиолетово, кто я там по диплому, ко мне шли со всем на свете — от простого насморка до глубоких ранений и отрезанных пальцев. Клянусь, когда на второй день моего пребывания здесь мне привели в дупель пьяного деда с замотанной грязной окровавленной тряпкой правой рукой, категорически отказывавшегося ехать в районную больницу, я почти поседела.

— Вам в больницу надо, — убеждала я деда, который по пьяни отрезал себе болгаркой часть пальца. — У вас серьёзная кровопотеря, нужно хирургическое вмешательство. Срочно!

— Дочка, — еле ворочая языком, покачал головой мужчина, — я и так в больнице…

— Это фельдшерский пункт!

— Ты доктор?

— Фельдшер!

— Вот и лечи."

"Это был разговор глухого с немым. Я уже почти схватилась за телефон, чтобы позвонить в райцентр, когда мою руку перехватила Надежда Николаевна, старожил местного здравоохранения и моя патронажная сестра.