Япона осень (СИ)

Достаточно, вон, вспомнить, как Иваныч «зажигал» в лагере работорговцев…

А значит, в наше отсутствие Кукушкину надо опасаться лишь внутренних врагов. Но после «кукушения», как народ прозвал бунт его группы, оппозиции в Алтарном не осталось. И вряд ли новая появится в ближайшие месяцы.

И теперь элита Алтарного безбашенно уходила туда, куда я бы предпочёл без танка не соваться. Да и с танком бы ещё десять раз подумал… Но выбора не осталось: нам нужны были ресурсы, нам нужен был надёжный тыл в горах, нам нужно было очень много баллов… Сто миллионов!

Безумная цифра для одного человека. Зато вполне посильная для целого города."

"А если очень постараться, она была посильной даже на короткой дистанции. СИПИН уже рассказал нам новости: первые два репликационных комплекса отправились куда-то в южное полушарие планеты. А ведь прошло совсем немного времени! И с каждым днём наши конкуренты зарабатывали баллы всё быстрее и быстрее.

— Лёгкой и удачной вам дороги! И успеха! С Богом! — закончил речь Кукушкин.

И хлопнул меня по плечу, вроде как передавая командование.

Мне бы тоже следовало толкнуть какую-нибудь речь… Но в голову лезла исключительно всякая дребедень, а заранее я этим вопросом не озаботился.

Вот и брякнул что-то вроде:

— Ну, чего стоим? Кого ждём?

И бодро потопал в голову колонны, махнув рукой другим руководителям, чтобы подтягивались.

Экспедиция началась.

Дневник Листова И. А.

Двести шестьдесят второй день. Когда выдалась свободная минутка…

Поход… Нет, не так… Грёбаный поход — вот как правильно! И не надо говорить, что я просто не умею ценить простые радости кочевой жизни… Кто в это не вляпывался — никогда не поймёт наших жестоких страданий. Самая большая ошибка — думать, что поход — это всего лишь долгая прогулка с ночёвками в модульном переносном жилище. А на самом деле…

Как бы я ни страдал во время прошлых путешествий, однако в по-настоящему серьёзные походы мы не ходили. Всегда на нашем пути были пункты, где можно с комфортом отдохнуть. И всегда была конечная цель — близкая и понятная. А ещё с тех пор, как мы налегке сбежали с гор, я не мог припомнить действительно плохой погоды… Такой, чтоб приходилось кутаться в тёплую одежду. И в оба глаза следить, чтобы вода не попала в ботинки.

Единственное тяжёлое путешествие, которое я мог припомнить — это бегство из гор, когда мы пытались оторваться от бестий. Не оторвались, конечно… Раньше из сил выбились, и нас догнали. Но даже тот наш поход не затянулся надолго.

Да, мы дрались за свою жизнь, сражаясь со зверями-людоедами… Да, удирали от них, спрыгивая на спину гигантской «черепахи»… А потом — всё. Лежи, Вано, и отдыхай, пока тебя куда-то везёт комфортабельная живая гора.

Вторым самым серьёзным путешествием была разведка.