Опекун (СИ)

В прямом и переносном смысле.

Я посмотрела на часы — время было около полуночи, а спать совершенно не хотелось. Аккуратно высвободившись из рук Марка, я пошла в душ. Взглянув на себя в зеркало, я улыбнулась собственному отражению: щёки горели, словно я пробыла на сорокоградусном морозе весь день и только что вошла в тепло. Было не передать словами, как мне нравились эти чувства, что я испытывала к Марку.

Этот мужчина был рядом со мной, относился ко мне с такой нежностью и заботой, что от этого начинало щемить в сердце… Я включила душ и направила на себя тёплые струи воды. Не знаю, сколько времени я так простояла, думая о Марке и своей жизни, но водные процедуры расслабили, и мне жутко захотелось спать. Не успела я донести голову до подушки, как веки сомкнулись, и я провалилась в сон.

Дни медленно тянулись… Учеба, вечера с Марком, наполненные страстью, откровениями и любовью стали своего рода отдушиной. Меня окрыляли собственные чувства, и всё чаще улыбка не сходила с лица. Я потеряла счёт времени. Как давно прошел тот день, когда я снова вернулась в дом Марка? Два дня назад, неделю, месяц? Я мысленно попробовала сосчитать дни, но быстро забросила эту затею, так как это совершенно не имело никакого значения.

Всё чаще после занятий в университете Маршал отвозил меня в мой дом, где я рисовала новые картины. Что-то у меня получалось довольно хорошо, и эти особенные картины я очень любила. Потому что все, что я сейчас делала, я делала с особым чувством. Чувством любви и гармонии. Картины получались на редкость душевными, даже Маршал это примечал и, шутя, отложил одну из работ, сказав, что когда я прославлюсь, то купит эту картину с молотка.

— Ты обязательно должна сделать выставку — заметил он однажды. Я гордо улыбнулась.

— Ну, вот как наберу достаточное количество работ… — я и правда считала, что всё, что человек делал с душой, должно было предстать миру. Люди ищут разные источники вдохновения и, возможно, мои работы нашли бы единомышленников и помогли кому-нибудь в важных начинаниях. Я, правда, в это верила. Потому что работы Сьюзан оказывали на меня именно такой эффект.

— Ты показывала их ему? — спросил Маршал, рассматривая одну из моих любимых работ. На картине молодой человек спал на широкой кровати, свернувшись в калачик. Я рисовала по памяти, кое-какие детали приходилось выдумывать, но сам замысел получилось отобразить на все сто процентов. Мужчина на картине выглядел беззащитным, по-детски привлекательным и в то же время, казалось, что в нём была сосредоточена особая энергетика."

"В общем, так или иначе, всё, что было написано за последнее время, имело прямое отношение к Марку. На одной из таких картин, как раз на той самой, которую облюбовал себе Маршал, был изображен пейзаж.