В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

«Мне страшно, – отстукивая зубами ритм своего бешено колотящегося сердца, подумал герой магической Британии. – Убирайтесь с дороги все!»

Поттер вновь помчался по пустым коридорам, и никто ему не встретился. Надо думать, подарок Дадли распугал и Филча, и дежурных префектов, и прочих любителей ночных прогулок. Что префекты, даже портреты покинули свои рамы, чему Гарри мимолётно порадовался: слизеринцы поголовно были убеждены, что портреты в коридорах шпионят на директора.

Движущиеся лестницы тоже будто прониклись важностью момента и замерли неподвижно. Хотя, кто их знает, может быть, они как магловские эскалаторы в супермаркетах отключались на ночь. Гарри не вникал – это была его первая ночная вылазка за пределы спальни. Дай Салазар, последняя.

Он добежал до входа в Запретный коридор и на минутку остановился, чтобы перевести дух:

– Надеюсь, церберы боятся браслетов, иначе мне кранты.

Поттер вознёс короткую и нецензурную молитву Основателям и решительно толкнул Ту Самую Дверь.

То, что цербер мёртв, он понял сразу. Какое счастье, туда твари и дорога.

Уизел валялся без сознания, это Гарри тоже понял сразу и от души пнул рыжего под рёбра. Тащить девочку в пасть церберу – да за это убить мало!

Он упал на колени рядом с лежавшей без чувств подругой и принялся легонько её тормошить:

– Гермиона, очнись! Пожалуйста, мне нельзя сейчас тратиться! Очнись!

Упала подруга довольно удачно, небольшая ссадина на скуле не в счёт. Зато нет ни вывихов, ни переломов. Не то чтобы Гарри хоть как-то давались диагностические заклятия, но он чувствовал, что всё в порядке.

– Чем же они тебя приложили? Ступефай? Петрификус? Эту бы силищу, да на что полезное… Гермиона!

Грейнджер тихо застонала и приоткрыла глаза:

– Гарри? Что ты здесь делаешь?

– Тот же вопрос! – рявкнул Поттер. – Ведь я же предупреждал! Упрашивал! Лежи спокойно, всё в порядке, цербер сдох. Лежи, говорю!

Не слушая вялых протестов, Гарри обшарил бессознательного Уизела, нашёл пару шоколадных лягушек и заставил Гермиону проглотить их.

– Я даже ничего не успела понять… О, Гарри, он наверняка уже там! Нужно спасти камень!

«Он? Четверо вообще-то. Ах да, ведь Гермиона не успела их разглядеть и решила, что нападавший был один» – подумал Гарри, а вслух сказал: – Побудь здесь. Я посмотрю, что там такое, и сразу же вернусь, хорошо? Лонгботтом где?

– Я не знаю, Гарри. Он… – Гермиона замялась, её глаза налились слезами, и она прошептала тихо-тихо: – Он невидимка.

– Чего?!

– Когда он напал на нас, Невилл был в мантии твоего отца. В мантии-невидимке.

Поттеру потребовалось не меньше минуты, чтобы сообразить, кого здесь считают его отцом, а также освежить в памяти письмо Карлуса Поттера, сокрушавшегося об утрате самого ценного семейного артефакта.