В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Однако даже явно глумливый цвет чернил не бесил Дамблдора так, как ненавистный малфоевский почерк.

Почерк, как и самого Малфоя, Альбус невзлюбил давно, ещё в начале семидесятых. Высокомерный павлин, одолеваемый поклонниками, которых сам же и поощрял на ухаживания, повадился возвращать адресованные ему любовные записки с издевательскими репликами на полях. Нежные и чистые чувства, изливаемые в этих трогательных посланиях, жестоко высмеивались бессердечным красавчиком. У мадам Помфри скопилась целая коллекция измятых и залитых слезами писем, пока она не отдала их Дамблдору с требованием «вразумить ублюдка» и пополнить в Больничном крыле запас успокоительных зелий.

Где там. Вразумить Малфоя могла только Авада в лоб – после беседы с директором он был так же преисполнен себялюбия и нахальства, как и до того. А заставить Слагхорна, тогдашнего профессора зельеделия, покинуть уютное кресло ради неоплачиваемой работы в лаборатории, Дамблдору и раньше никогда не удавалось.

Ясно, что изящный летящий почерк, памятный по поруганным письмам студентов, на выстраданных директором финотчётах смотрелся самым издевательским образом. Причём, в последней записке к отчёту за ноябрь Малфой, бессовестный клеветник, посмел высказать подозрения в хищении преподавателями школьных средств.

Альбуса едва удар не хватил от подобной наглости. Да, жалованье у профессоров Хогвартса сравнительно невелико, но каждый из них едва ли не лучший в своей специальности. Регулярные публикации в уважаемых печатных изданиях, патенты и авторские отчисления, выполнение платных заказов – да мало ли достойных источников дохода у именитых учёных!

А ужесточившиеся требования к отчётности крохобору Малфою следовало бы уравновесить ставкой счетовода, потому что у деканов абсолютно нет времени заниматься ещё и этим безобразием.

Теперь составление идеального декабрьского отчёта стало делом принципа – Дамблдор был не намерен уступать какому-то павлину. Поэтому он вновь приготовил чистый пергамент для записи вычислений, протёр очки, взялся за счёты и отважно ринулся в пучины хогвартской бухгалтерии. Вперёд, Гриффиндор!

Однако, уже через четверть часа Дамблдора, едва вошедшего в счетоводческий раж, опять прервали. Винтовая лестница доставила нового посетителя, Минерву Макгонагалл. Декан Гриффиндора никогда не беспокоила директора по мелочам, и потому Альбус слегка встревожился:

– Что случилось, Минерва? Присядь, пожалуйста. Выпьешь чаю?

– Нет, Альбус, благодарю, – Макгонагалл сосредоточенно поджала губы, нервным жестом разгладила складки мантии на коленях и внезапно выпалила: – Я не смогу на каникулах заниматься Поттером!

– Почему? – озадаченно спросил Дамблдор.