В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Пока же адепты кровной магии были наперечёт, находились под неусыпным надзором аврората, и заказы им перепадали только после долгой мороки с получением разрешения из министерства. – Передайте миледи, что я сражён – филигранная работа.

Нотт светло улыбнулся и кивнул так, будто восхищались им самим. Сметвик отвесил челюсть – до такого расклада точно не додумаются ни в одном кабаке: «Люци, сука блудливая, что ты затеял? Жена, Нотт, маглы … Мало мне некроса, так я ещё, похоже, в самую серёдку какой-то малфоевской аферы встрял».

Настроение у него резко испортилось, он отказался от предложения отужинать, хотя от голода сводило кишки, и камином ушёл в Мунго. Тихое бешенство заливало его с головой – ведь сделали, как пацана. И кто? Боёвка тупая.

Сочельник праздновали тесной семейной компанией – Теодор фыркнул в тарелку и подавил истерический смешок – он сам, папаня, дедуля Джагсон, леди Малфой и Хорёк, непривычно молчаливый и бледный до синевы. Праздник вышел невесёлым, но богатым на новости, большая часть из которых не должна была выйти за пределы этой гостиной.

Самым страшным секретом было, ясное дело, тяжелейшее ранение Люциуса Малфоя. О том, что старший Малфой вот уже вторую неделю без сознания лежит в соседней комнате, в замке знали только члены Ближнего круга и Джагсон."

"Недомогание скрыть, скорее всего, не удастся. Малфой исхудал вдвое против прежнего и ничем теперь не напоминал былого холёного красавца. Однако причина хвори разглашению не подлежала ни в коем случае – для всех прочих Люциус болел драконьей оспой.

Переправить раненого в Малфой-мэнор опасались, тот был очень слаб. К тому же, Теодор знал своего папаню, как облупленного: уж если кто удостаивался его заботы, то не мог потом отвязаться до глубокой старости. Взять хоть самого Тео. Он зачем-то полдня пересказывал отцу собственные письма из Хогвартса, одновременно уворачиваясь от объятий и чмоканий в макушку. Невыносимо, честное слово.

Старость, кстати, тоже не была гарантией освобождения от опеки старшего Нотта. Дедуля Джагсон бегал от папани по всей крепости и кричал, что сам знает, когда и как нужно спать, обедать, кашлять и беречься сквозняков: «Иди, внучок, своей дорогой. Мне так и так сдыхать скоро, не порть последние денёчки».

Так что, пусть семейство Малфоев не обольщается: папаня ни за что от них не отвяжется и не выпустит из Нотт-мэнора до полного выздоровления Люциуса.

Хотя, кажется, леди Малфой ничего не имела против и – мучила Теодора такая догадка – даже рада была этому… гм… приключению. Уж очень подозрительно выглядели все эти переглядывания, перешёптывания и якобы случайные прикосновения.