В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Гарри, поможешь мне?

– Обязательно, – кивнул Гарри. – Помогу, какой разговор. А парни о чём хотели со мной поговорить?

– Это Невилл хотел что-то важное тебе рассказать. Теперь уже после каникул, договорились? – Гермиона робко улыбнулась. – Гарри, мы не враги тебе. Мы очень хотим дружить с тобой по-настоящему, без недомолвок и ссор. Мир?

– Мир, – кивнул Гарри и протянул руку. – Но к церберу я не пойду, не обижайтесь.

– Как скажешь, – вздохнула Грейнджер. – Тем более, мы так и не нашли способа пройти мимо него.

Поттер проводил Гермиону к гриффиндорской башне, продолжая обдумывать недавний разговор и немалым усилием воли сдерживая злость.

В магической Британии Николас Фламель – легендарный алхимик, отыскавший философский камень – был известен каждому книзлу. Мэтр почти не появлялся на публике, ограничиваясь перепиской с немногими избранными, но его биография в художественной обработке служила магам книгой для семейного чтения вот уже пару столетий.

Сам Гарри услыхал о бессмертном алхимике на третий или четвёртый день пребывания в Хогвартсе из спора Забини с Малфоем. Когда недоумевающий Гарри набрался храбрости спросить, не является ли существование эликсира бессмертия шуткой, Забини окинул его насмешливым взглядом и вернулся к перепалке. Так что, подробности Гарри узнавал самостоятельно из той самой биографии – в библиотеке Хогвартса имелся десяток её экземпляров.

Предположим, что шестого Уизли с пелёнок до Хогвартса держали под Ступефаем, и ему неоткуда было узнать, кто такой Фламель. Допустим.

Но Лонгботтом-то – парень неглупый, довольно начитанный, и до сегодняшнего дня казался вполне порядочным. Хотя… Если подружиться с героем ему действительно велела бабушка, то дело у героя швах. В бабках у Пупсика числилась некая Стальная Августа, боевой маг и ближайшая сподвижница Дамблдора. Слизеринцы величали её чокнутой, но сплетничали о леди Лонгботтом неохотно и с опаской. Видимо, бабуля была та ещё фея-крёстная и знала, с какого конца за палочку берутся."

"Внук пошёл не в бабку, точно. Блеет, мямлит, робеет и сомневается, постоянно угрызаемый тем, что у магов имеется вместо совести. Вероятно, именно эти колебания Гарри принимал за порядочность, а Пупсику просто неудобно и лениво было послать их обоих – и Поттера, и бабку. Интересно, что такого важного он хотел сказать?

Тут Гарри услышал голоса, эхом отражавшиеся от каменного кружева стен и, по привычке прищурившись, разглядел в конце коридора рыжие патлы Уизела и пухлую фигуру внучка свирепой леди. Наверняка возвращались из подземелий, с отработки у Снейпа.

«На ловца и снитч летит», – злорадно подумал Гарри и подумал, что на каникулах надо бы порепетировать перед зеркалом.