В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

"

"– Вернон, они же похоронят её достойно? – Петуния всхлипнула и перевела взгляд на мужа. – Бог мой, я даже не знаю, где и как похоронят мою сестру! Я никогда не смогу…

Петуния заплакала.

– Они похоронят её рядом с мужем, которого она так любила, – твердо сказал Дурсль, подошёл к жене и присел рядом. – А мы позаботимся о ребёнке, чтобы ей было спокойно на том свете.

Вернон обнял жену с сыном и ласково прошептал Петунии на ухо:

– Всё будет хорошо, я обещаю тебе.

Уже наутро Дурсль понял, что немного погорячился с обещанием.

Мальчика они навестить не смогли. В приемном покое маленькой больницы Литтл Уингинга давешний врач, заикаясь от волнения, объяснил, что у Гарри обнаружилась сильнейшая аллергия на медикаменты.

– Скорее всего, реакция на антибиотики, мистер Дурсль, – врач расстроенно взмахнул рукой. – Мы были вынуждены переправить ребёнка в Лондон, в ГОШе(1) ему обязательно помогут.

Вернон подхватил заплакавшую Петунию, усадил её на диванчик для посетителей и потребовал воды.

– Кто будет оплачивать счета? – спросил он, когда суета вокруг Петунии улеглась. – Мне бы не хотелось, чтобы мой племянник не получил помощи из-за скудости благотворительных фондов.

Врач не смог ответить, и Вернон сделал себе в уме ещё одну пометку: поехать на Ормонд-стрит и переговорить об оплате лечения Гарри. Петуния рвалась навестить мальчика немедленно, но он её отговорил:

– Мы оплатили няню для Дадли только до пяти часов, а поездка в Лондон может затянуться. К тому же, нам сегодня важнее быть в участке. Я хочу, чтобы наши показания были оформлены должным образом.

Скрепя сердце, миссис Дурсль согласилась с супругом.

На работу Дурсль не поехал, ограничился десятком звонков поставщикам и коротал время до визита в полицию, изучая письмо Дамблдора. Днём оно казалось ещё нелепей и бесило Вернона каждой завитушкой вычурного почерка.

– Бредятина, – бурчал он неприязненно. – «Кровная защита». От кого надо защищать Гарри? Чего следует опасаться? Зачем им нужен мальчик только через десять лет? Почему его нельзя баловать? И что мне со всем этим делать?!

В полиции бешенство Дурсля достигло предела из-за вполне невинного вопроса, очевидного для всякого, кто не скорбен умом:

Каково полное имя ребёнка?

Петуния всхлипнула, а Вернон мысленно проклял до седьмого колена того, кто выбросил маленького мальчика в чуждый тому мир, к незнакомым людям, раненого и испуганного, без метрики и медицинской карты, не потрудившись дать внятного объяснения своему дикому поступку и лишив ребёнка его собственного имени.

«Гарри», – так было написано в письме. И всё. Ни полного имени, ни среднего имени, ни фамилии – как щенка подкинул.

– Гарольд Джеймс Поттер, – твёрдо сказал Дурсль, надеясь, что угадал с именем. – Не Генрих, а Гарольд.