Невестка слепого барона (СИ)

Если ты хозяйка, ты должна видеть, что ей требуется новое платье или, допустим, новый фартук. Или у нее совсем прохудились зимние башмаки.

Некоторое время я переваривала полученную информацию, а потом спросила:

— А вот Агапа говорила, что каждое десятое яйцо принадлежит ей. Как оплата.

— Бывают и такие условия. Но тогда одеваться служанка должна на свои деньги. Особенно если птицы много.

— А много – это сколько?

— Ты умеешь считать?

— Да, господин барон, умею.

— До скольки?

— В смысле? А… – сообразила я. – До скольки надо. Вычитать и умножать я тоже умею.

— Это хорошо, просто отлично! Много – это больше пятидесяти. Кроме того, скотнице положена кружка молока в день, если есть корова. А если в хозяйстве держат овец, то с десятка овец дают три фунта шерсти в год. А на те деньги, что я тебе даю, ты сможешь нанять служанку, сразу же снабдив ее платьем, фартуком и чулками.

Несоразмерность труда и оплаты так потрясли меня, что я некоторое время молчала, а потом робко спросила:

— Господин барон, но ведь за одежду никто не захочет у нас работать.

Он удивленно вскинул брови и снова хмыкнул, недоуменно покачав головой:

— Мне странно, что девушка, умеющая готовить и обученная считать, совершенно не представляет, как вести хозяйство. Неужели ты не видела, как это делает твоя мама?

Слишком много врать мне не хотелось, но и ответить что-то было необходимо:

— Я из очень небогатой семьи, господин барон. И всеми расчетами занимался отец, а не мама. Потому я слишком мало знаю.

Мы еще немного помолчали, и я уже собиралась было уходить, когда мне в голову пришла одна мысль. Именно ее я и озвучила барону:

— Сегодня вечером я буду топить мыльню. Вы не хотите помыться, господин барон?

Старик улыбнулся и часто закивал, соглашаясь:

— Для меня это редкое удовольствие, Клэр. Я буду тебе благодарен, девочка.

Тем же вечером я первый раз видал, как барон медленно спускается по внешней лестнице. Я стояла у дверей мыльни, ожидая старика. Он крепко держался за перила и, прежде чем шагнуть на новую ступеньку, медленно и неуверенно ощупывал ее ногой, явно чего-то опасаясь. Лестница была довольно крутая, с грубыми деревянными перилами. С собой барон нес узелок с чистым бельем. Когда он вошел в мыльню, я из какого-то странного любопытства решила подняться и посмотреть на двор с одной из площадок лестницы. Заодно хотела постараться понять, почему он шел так странно. Может быть, ему не хватает опоры и стоит сделать дополнительные перила?

Осенью темнеет рано, а масляную лампу я оставила в мыльне для барона. Потому не сразу поняла, в каком отвратительном состоянии находится эта самая лестница. Весила я значительно меньше, чем высокий мужчина, но даже под моим весом расхлябанные и трухлявые ступени опасно прогибались и скрипели.