Невестка слепого барона (СИ)

И точно так же, совершенно непонятно почему, был уверен, что у меня есть какое-то очень важное дело. Важное настолько, что мой путь на Земле прерван раньше времени. Никогда ни в какую мистику я не верил, но ощущение, что золотая звездочка послана мне в помощь, так и не покинуло меня до того момента, как Вселенная начала сжиматься, закручиваясь в плотный тугой вихрь и вбирая в себя меня и ту самую теплую золотинку…

***

Очнулся я в совершенно непонятном месте от режущей боли в ноге и торопливого чужого голоса:

— Он приходит в себя, ваше величество! Думаю, барон фон Ваерман выживет. Крови он, конечно, потерял много…

— Не барон, Листран, не барон! Отныне он граф Ваерман! – солидно поправил торопливого второй голос, гораздо более уверенный.

Глава 2

Мир, в котором я очнулся, попахивал безумием и средневековьем. Я принял далеко его не сразу...

Первые два дня тупо молчал и закрывал глаза, реагируя так на любые вопросы знахаря. Назвать этого мужика врачом у меня язык не поворачивался. Пожилой дядька, одетый в смешной бархатный костюм с обтрепанными кружевными манжетами и сальным пятном на пузе. Грязные пальцы, на которые он нацепил шесть или семь перстней. Из колец большая часть казалась медными и только два – серебряными. Знахарь рассуждал о каких-то четырех жидкостях тела и нес дикую белиберду, рассказывая мне, как привести эти самые жидкости в равновесие.

Между тем за все время рану на ноге он так и не осмотрел.

Я брезговал пить отвары и настойки, которые знахарь мне приносил. И с молчаливого одобрения собственного лакея сливал это в горшок, который при нужде подавал Гронт. Слуга, кажется, искренне переживал о моем здоровье. Он даже принес чистую тряпку, чтобы сменить заскорузлую повязку. И перебинтовал сам, вполне умело очистив рану от слизи и засохшей крови и смазав какой-то мазью.

— Завсегда от ран и прочего тетки Мейсы бальзам пользую, авось и сейчас поможет, – тихо пояснил лакей, помогая мне переворачиваться."

"Увы, я был так слаб, что не мог самостоятельно даже помочиться. У меня постоянно кружилась голова, и первое время я воспринимал окружающий мир как дурной сон. Только через сутки до меня дошло, что этот мир реален и в этом чужом теле я застрял навсегда. Рассматривал комнату, не желая верить в ее реальность: огромный зал с натертым до блеска паркетом, золочеными подсвечниками на стенах и гигантской хрустальной люстрой на высоте не менее четырех метров. Люстра, кстати, тоже была утыкана свечами. Сколько было окон, я сосчитать не смог: часть комнаты от меня загораживал огромный полог. Снаружи бархат, внутри синяя гладкая ткань, расшитая звездочками.