Невестка слепого барона (СИ)

А уж потом я решу, какую ткань покупать.

Выходя из лавки, мы столкнулись с баронессой Штольгер и ее дочерью и вежливо поздоровались. Баронесса окинула мою старую накидку несколько презрительным взглядом, потом гораздо более ласково взглянула на дочь, как бы сравнивая нас, и, вполне довольная увиденным, иронично проскрипела:

— Неужели вы тоже собираетесь на бал, баронетта? Странно, что ваша добропорядочная матушка, госпожа Розалинда, согласилась отпустить вас: ведь ее сын сейчас отсутствует.

Я не стала ничего пояснять или рассказывать ехидной тетке, а просто смиренно потупилась и почти прошептала:

— Госпоже баронессе так нравится меня баловать! Вы же и сами знаете, госпожа Штольгер, какое у нее мягкое и любящее сердце.

Дни перед праздниками замелькали, как пейзаж за окном скорого поезда…

Глава 45

Здание ратуши было довольно большим для такого крошечного городка, как наш, мрачным и давно не ремонтированным. Дом выглядел заброшенным и, почему-то, располагался не в центре Альмейна, а в довольно скромном ремесленном квартале. На фоне невысоких домиков горожан оно смотрелось массивной серой глыбой с двумя неуклюжими колоннами на входе. Конечно, его изо всех сил постарались привести в порядок: протопили, отмыли окна, смели паутинку и даже кое-где обновили побелку. Я, по требованию барона, отправляла сюда на помощь несколько человек из нашей деревни: для мытья зала и другой работы.

Однако, честно говоря, все эти попытки украсить зал и сделать уютнее не достигли цели. Длинная и относительно узкая, довольно мрачная комната с запотевшими от тепла окнами и ветхими шторами. Вдоль стен — разномастные стулья и даже несколько вполне обычных деревянных лавок. В дальней части от входа, поперек комнаты стоял накрытый белоснежной скатертью стол, уставленный всевозможными праздничыми блюдами.

Гости, особенно мужчины, с умилением посматривали на суетящуюся у стола прислугу и принюхивались к запаху жареного мяса.

Гостей в холле встречали не слишком расторопные лакеи, по случаю большого праздника одетые в слежавшиеся ливреи в цветах своих хозяев.

Когда очередная семья входила в зал, раздавался громогласный голос, называющий фамилию посетителя и перечисляющий не только титулы пришедшего, но и всех сопровождающих: жену, сыновей и дочерей. Громкий отчктливый голос принадлежал сухонькому и кривоногому старичку-мажордому и никак не вязался с его внешностью. Но фамилии гостей он произносил достаточно внятно и правильно."

"Высокородного гостя Освальда фон Ваермана я уже видела дважды, но, увы, оба раза со спины. Первый раз на рождественской службе в храме, где теснота была такая, что яблоку негде было упасть.