Измена. Мой непрощённый (СИ)

Я запрещаю себе вспоминать то же время с Давидом и Диной. Хотя постоянно живу с ощущением странного дежавю.

Давид был серьёзен, и долго молчал. Настя боялась, водила его к логопеду. И первым словом, которое он произнёс, было «папа». Она тогда даже обиделась! Мол, я занимаюсь, пелёнки меняю, а он тяготеет к отцу…

Динка была побойчее! И болтать начала удивительно рано. Слагать непонятные фразы из звуков, на своём языке. На голове у неё был пушок. И даже в три года, когда девочкам вяжут банты, моя дочь была лысой.

Настя рыдала, крепила банты на резинку. Мазала дочкину голову разными травами и даже водила к знахарке. Кто бы мог знать, что потом у неё отрастёт настоящая грива густых, шелковистых волос.

Снежана тянет молочный коктейль и косится на сына.

— Мама звонила, — бросает она.

Я удивляюсь:

— Серьёзно?

Памятуя проклятия в спину, мне трудно поверить, что мама Снежаны готова простить свою дочь.

— Ага, — убеждает она.

— Что говорит? — я опираюсь локтями о стол.

Снежа ведёт тонкой трубочкой по внутренней стенке стакана, собирает клубничную пенку своим язычком. Я улыбаюсь тому, как она соблазнительно делает многие вещи. Даже не зная о том.

— Спрашивала, как у меня дела, — отзывается Снежа.

Голос её звучит строго. Обида на мать ещё слишком сильна! Но я знаю, она очень рада понять, что нужна ей.

— Я послала ей фото Никитки, — добавляет она и стыдливо косится на сына, как будто прося извинить.

— А она что? — интересуюсь я.

— Говорит, что хотела бы с ним познакомиться, — смущается Снежа. И я вижу намёк на улыбку и трепет в глазах, — Съездим как-нибудь? — вопрошает она и глядит на меня бирюзовой лазурью.

Глаза у неё невозможного цвета. И я опускаю свои, чтобы в них не смотреть:

— Она же Никитку хочет видеть, а не меня, — говорю убеждённо.

— Где Никитка, там и ты, — произносит Снежана и пальчики робко ползут в мою сторону. Я ловлю их, сжимаю в ладони:

— Посмотрим, — бросаю, заранее зная о том, что ни в жизнь не поеду туда. К своей второй тёще.

Если Ада Антоновна, Настина мать, ненавидела зятя. Тогда мне казалось, что это предел! То Ирина Сергеевна может нечаянно стукнуть меня молотком. Отмолит, не страшно! Зато её дочь будет рядом. А я — «соблазнитель невинных девиц», отойду в мир иной."

"Смартфон излучает сияние. Беру его в руки и вижу. Оно! Смс:

«Па, ну ты где? Я уже тут».

Веду языком по губе. Думаю, как бы помягче сказать эту новость Снежане.

— Лапуль, — привлекаю внимание Снежи.

— А? — она вытирает слюнявчик Никитки.

— Сейчас сюда Динка придёт, — продолжаю я тихо.

Снежана молчит. Не расслышала? Вдруг она резко вдыхает! Глаза, увеличившись вдвое, становятся словно два синих колодца.

— К-какая Дина? — трепещет она.

Я отнимаю слюнявчик. Продолжаю тереть его влажной салфеткой.

— Дина, дочка моя.