Измена. Мой непрощённый (СИ)

Ведь я поддержала Дениса. А ей «запрещаю мечтать». Вернее, мечтать как раз можно! Но только в свободное время. Ведь модель — это крест на учёбе. Что у этих девчонок в мозгах? Две извилины, да и те, что натянуты между ушами…

— Мы же с тобой обсуждали, — отвечаю как можно спокойнее.

Дина меняется в тот же момент. От милой мордочки нет и следа! Теперь на меня смотрит львица. Хищный взгляд исподлобья и агрессия в позе.

— Вот, видите, дядя Эльдар? Мама хочет, чтобы я стала домохозяйкой. Вышла замуж, потом развелась! И всю жизнь занималась детьми.

— Хорошо, если дети оценят, — бросаю я через плечо.

Эльдар, не решаясь занять чью-то сторону, говорит примирительно:

— Мама хочет, как лучше.

— Сомневаюсь! — парирует Дина.

Мне больно, но виду не подаю. Дочь стала неуправляема после развода. Будто факт расставания пробудил в ней бунтарку. Она протестует всегда и везде! И что бы я ни спросила, отвечает отказом.

Вместо гречки давай макароны. Вместо куртки — искусственный мех. Словно всё это время она притворялась другой. А теперь, когда папа уехал, решила: «Довольно».

Динка уходит, простившись с Эльдаром, и сказав напоследок:

— Когда я стану богатой и знаменитой, то скажу в интервью, что мама меня не любила.

Я глотаю обиду. Стою, отвернувшись спиной. Когда чувствую тяжесть его сильных рук на плечах:

— Насть, извини, я опять всё испортил.

— Нет, ты ни при чём, — отвечаю я с грустью, — Динка умеет втереться в доверие, ты ей не верь.

— Я только обмолвился, что знаю фотографа. Я не знал, что ты против, — винится Эльдар.

Руки его чуть сжимают мои напряжённые плечи. Эта близость меня расслабляет. И я поддаюсь! Позволяю ему их массировать.

— Я проезжал мимо, хотел оставить тебе кое-что у двери. Но Дина открыла. Впустила меня."

"В другой ситуации я бы сказала — нельзя. Открывать дверь чужим. Но Эльдар не чужой! Он так мягко и так ненавязчиво стал к нам являться, что занял законное место в категории близких друзей. И я доверяю ему. Я знаю, что он не обидит, поддержит, поймёт.

Но, стоит ему прикоснуться к открытому телу, как кнопка внутри зажигается красным: «Нельзя». Ведь нельзя спать с друзьями!

И я отстраняюсь, ощущая, как шея в кольце горловины покрылась мурашками.

— Опять продукты привёз? — говорю с сожалением.

Уже не «спасибо», а просто — «опять». Но его альтруизм начинает меня раздражать. Я ощущаю свои обязательства. Будто он покупает меня! Ожидая взамен благодарность иного порядка.

— Там красная рыба, креветки и сыр. Мне знакомый привёз из Европы.

Я вздыхаю:

— Эльдар!

— Прекрати, — он, предвидя моё возмущение, тянется к кофемашине, — Лучше сделай мне кофе.

И я делаю кофе. И мы его пьём. Смотрим друг другу в глаза и смеёмся. Он — надо мной, я — над ним. И я не хочу, чтобы он уходил. Пусть сидит! Рядом с ним так спокойно.