Измена. Мой непрощённый (СИ)

— Твоя, — покоряется Снежа. И жмётся ко мне своим трепетным телом. Волшебная, жаркая, словно Сейшельский песок.

Глава 40. Настя

Динка пришла в себя быстро. Уже в выходные просила сосиску с пюре. А в воскресенье вовсю собиралась в школу. Такое рвение было отнюдь не к учёбе! Просто лишь там, за пределами дома и зорких очей, она ожидала увидеть ЕГО.

Уж не знаю, что он подмешал ей в варенье? А, может быть, сила любви так поспешно её излечила. Но Динка, нарядная, в белой рубашке, с утра ожидала меня у порога.

— Ма, ну ты скоро?

Я, отыскав, наконец, кошелёк, поспешила на зов. Потрогала лоб, оценила румянец. Ни грамма косметики! Проведённый ликбез возымел результат, и дочь убрала в дальний ящик свою косметичку.

Обычный час пик застал на развилке дорог. Пока светофор громко пикал, считая секунды, я разглядела парнишку на байке. Лавируя между машин, он почти поравнялся с Фиатом. Но, опасаясь водителя, то бишь, меня, не решился показывать нос.

Высокий, как для подростка. За шлемом не видно лица. Куртка скрывает широкие плечи, а на колене зияет дыра. Так вот, кому дочка хотела понравиться? Носила изорванный хлам.

Я наблюдаю её нетерпение в зеркале заднего вида. Сегодня она позади, и тонировка ему не позволит увидеть объект своих грёз. Хотя она вероятно, писала. И сейчас продолжает писать!

— Если узнаю, что ты сидишь на уроках в смартфоне, конфискую! Понятно? — пугаю её.

Динка кусает губу:

— Хорошо, ма! Я на уроках не буду.

Сигнал загорается. Лихо стартуем, оставив его позади. Решив поддразнить, я два раза сигналю. И вижу, как дочка прижалась к стеклу.

— Он учится где-то? — бросаю сурово.

Она, чуть смутившись, кивает:

— Ага, в другой школе. У него в этом году выпускной!

— Уже? — удивляюсь, — Ведь ты же сказала, он — Денькин ровесник?

Динка тушуется:

— Да! Просто он с шести лет ходит в школу, а ещё пропустил один класс.

— Это как?

— Ну, программа такая! — раздражается дочка. Но потом замолкает, опасливо глядя сквозь завесу пушистых ресниц, — Ма, а ты же папе не скажешь?

Я про себя усмехаюсь. Ну, вот вам и повод задуматься! Кто Динке ближе, Илья или я?

— О чём? О твоём поведении?

Динка пыхтит, признавая вину:

— Про Гошу. Ну, он же убьёт и его и меня! А Игорь хороший! Он ничего плохого не сделал!

— Зато ты сейчас делаешь меня сообщником, — поучительно фыркаю я.

Сама же победно ликую. Во-первых, Илья выбывает! Там, где речь о любви, его мнение мало кому интересно. Во-вторых, у меня появился свой собственный козырь. И я тут же спешу применить его в деле:"

"— Окей! Но тогда обещай мне, что больше не станешь устраивать мне нервотрёпки. Дома быть в девять, и никаких сигарет!

Динка стыдится смотреть мне в глаза. Понимает, что вышла из зоны доверия.

— Обещаю, — кивает она.

Я решаю усилить эффект.