Измена. Мой непрощённый (СИ)

Знаю, что пишется с ним с телефона подружки. Знать бы только, о чём.

— Я пять получила по алгебре, — напоминает Динка.

«Ах, так вот оно что», — думаю я. Никаких послаблений!

Дочка сидит, сцепив на груди свои тонкие руки. Волосы собраны в косы. Губы искусаны в кровь. Вот дурная привычка!

— Мам, неужели ты не понимаешь, что расставание только укрепляет любовь? — говорит она с чувством.

Я пытаюсь не рассмеяться. Любовь у неё! Вы слыхали?

— Первая любовь — это не повод терять голову, — объясняю я.

Хотя и сама потеряла свою. Самойлов был первой любовью. Всё, что было до него, любовью не называлось. Я поняла это в тот самый момент, когда влюбилась.

— Что ты вообще знаешь о любви? — вопрошает она. На фоне сказанных ранее слов, эта фраза звучит как издёвка.

— Да уж побольше твоего, — говорю я банальную фразу.

Динка хмыкает. Как девушка, познавшая всё в этой жизни. Про себя улыбаюсь тому, как забавна она в этом образе.

— Папа сказал мне, что любит тебя, — делится Динка. И я замираю. Руки непроизвольно сжимаются на руле.

— А что он ещё говорил? — отвечаю вопросом, — Не рассказывал, почему обзавёлся второй семьёй?

Дочка хмурится:

— Какая это семья? Семья — это мы!

Я мельком гляжу на неё. Но даже короткого взгляда хватает, чтобы понять. Она верит! В то, что папа вернётся.

— У тебя растёт братик Никита, — отвечаю.

— И что? — Динка хмыкает так, будто ей наплевать.

— Ничего, просто ты должна помнить об этом.

Какое-то время мы едем в молчании.

— Он же вернётся к нам, правда? — слышу вопрос. Без намёка на дерзость. Спокойный и взвешенный! Точно Динка давно собиралась озвучить его.

Я не могу ей ответить. Но и молчать не могу!

— Мне очень жаль, милая, — в этой фразе заключена моя женская скорбь, моя попытка извиниться перед собственной дочерью.

Но она не слышит моих извинений. Зато я слышу всхлипы. Пытаюсь коснуться её, сжавшейся, маленькой, пристёгнутой к сиденью ремнём безопасности. Но Динка дёргает плечом. Мой «идол» низвергнут! Как я могу рассуждать о любви, если сама не смогла сохранить это чувство?

«Папа сказал мне, что любит тебя», — повторяю я Динкину фразу. Вот же, фантазёрка! Что угодно соврёт, лишь бы добиться желаемого. Вот уж кто точно не знает о любви ничего, так это Самойлов.

Глава 37. Илья

Утро встречает головной болью. На прикроватной тумбочке вижу бутылку с водой. С трудом вспоминаю, что было вчера. Кажется, я перебрал. Надеюсь, ничем не обидел Снежану?"

"Встаю. Умываюсь. Избегаю смотреть на себя. Опухшая, мятая рожа! Это всё старый друг виноват. И моя мягкотелость. Хотелось ему подыграть. Он в юности был ещё тот алкоголик! Вечно грозился меня перепить. Но редко когда удавалось. И вот, спустя столько лет, удалось. На смартфоне вижу письмо своего собутыльника:

«Как ты? До дома добрался?».

Отвечаю: «Я норм.