Непокорная для шейха (СИ)

Возможно, я сломаюсь от долгого ожидания, пока буду выстраивать по кирпичику свои планы. Но это не точно. Не все возможности испробованы. Во мне все еще горела надежда на рассудительность эмира. На свою мудрость, которая постепенно подтолкнет Висама к необходимым мне действиям. Почему-то здесь считали, что никях окончательно свяжет меня по рукам и ногам, но я была иного мнения на этот счет. Священный брак наоборот даст мне свободу. А получить развод труда не составит. Как и опозорить на весь мир влиятельное арабское семейство, как только я вырвусь на волю.

Это был более приемлемый вариант, чем из дворца без документов и гроша в кармане, петляя по барханам пустыни.

События этого дня утомили меня уже к обеду, и я уснула, рассудив, что силы мне понадобятся. Не стоит упускать такую возможность.

За окном разливалось расплавленное золото заката, когда я открыла глаза. Не потому, что выспалась. На меня смотрели. Жадно, пожирая взглядом, опутывая ничем не прикрытым восхищением. И это лишило даже тех драгоценных секунд после пробуждения, когда кажется, что ты в своей родной стихии, дома. Откроешь глаза, сладко потянешься, танцуя и напевая, помчишься в душ, пока кофе-машина готовит твой утренний латте. Поедешь в зал на любимую тренировку, получишь заряд сил и бодрости на весь день и сокрушишь не одну бизнес-вершину.

Парадокс был в том, что никто дома на меня так не смотрел, когда я просыпалась. Иногда от этого становилось грустно, но сейчас я в полном объеме оценила прелесть своего одиночества и независимости.

— Ты проснулась, моя Аблькисс.

Не делая попытки выглядеть красиво, я потерла глаза, глубоко зевнула, скользнув по Висаму раздраженным взглядом. Мой похититель, заметив это, решил надеть маску доброго копа.

— Не вставай, Mubtaghaa, — дрогнувшим от нежности голосом произнес мужчина.

То, что сейчас читалось в его глубоких черных глазах, невозможно было передать словами. За долгие годы своей жизни я ни разу не видела такого безумного восхищения в глазах мужчины. Похоже, что заполучив меня, наследник Аль-Махаби решил не прятать своих истинных чувств, полагая, что я никуда не денусь.

«Так я же не влюбленная, Илюшенька! Не влюбленная!» — захотелось рассмеяться в его красивое лицо. Он хоть сам понимал, какое оружие сейчас сам, добровольно, кладет в мои раскрытые ладони?

Темная сущность всколыхнулась, будто почерпнула тьмы из глубины его глаз. Оковы сна пали. И азарт, знакомый каждому хищнику, утопил меня в черном прибое, рассыпав по телу возбуждение. Но не то, что я испытывала прежде. Еще не распознанный вкус собственной власти над мужчиной уже отравил меня. Предвкушая игру, которая рано или поздно приведет меня к цели, я отодвинулась в сторону, глядя на Висама с гневом.