Непокорная для шейха (СИ)

Здесь умели ломать непокорных наложниц. Пусть ко мне ещё не применили все эти методы воспитания, услышанного хватило с лихвой. Но ведь гордость тоже не исчезнет по взмаху волшебной палочки. И я посмотрела прямо в глаза мужчине, который намеревался разрушить мою жизнь.

В них было пламя ада и обещание наслаждения.

— Жестока к себе? О чем ты говоришь?

— Если ты не покоришься мне, я буду вынужден примерить к тебе все те наказания, которым мы испокон века подвергаем строптивых наложниц. И пусть больно будет обоим, знай, у меня не дрогнет рука. Ты поняла меня?

Мне хотелось закивать головой. Я боялась, что сейчас Висам Аль-Махаби, мужчина, который заставил мое сердце биться иным ритмом ещё в нашу первую встречу, начнет перечислять все эти варварские пытки, от которых, вполне вероятно, рабыни сходили с ума или погибали.

— Висам, я… — наверное, мне стоило собраться, прислушаться к себе и составить план, как выжить в этом месте. Бороться с ним сейчас, не имея запасных вариантов, смысла не было. — Я могу быть с тобой покладистой и ласковой. Глупо отрицать, что нам было хорошо вместе. Но пойми, тогда я была свободна. Поэтому нам было так сладко. А сейчас я хочу лишь одного — вернуться домой!

— Аблькисс, — в голосе мужчины появились предупреждающие ноты.

— Я это к тому, что вряд ли смогу испытать все это снова, с тобой. Даже цветы не растут в неволе. Ты же не захочешь, чтобы я бездумно подчинялась тебе и ничего не чувствовала?

— Моя своенравная Аблькисс, — Висам приблизился по мне и накрыл ладонью затылок. Я опешила. Наши глаза оказались так близко! — Ты заблуждаешься. Ты всегда будешь стонать от удовольствия в моих руках. И прямо сейчас я намереваюсь тебе это доказать…

Это было безумие. А он говорил об этом, как о свершившемся факте.

— Я не умею имитировать оргазм. И стокгольмский синдром меня не накроет, можешь не надеяться. Побереги свою гордость.

— Тебе и не придется. Это самое обидное, что может сделать дорогая моему сердцу женщина! — в голосе Висама послышалась горячность. — Ты будешь задыхаться от счастья в моих объятиях и не мечтать о свободе. И знаешь, почему?

— Насыплешь мне в щербет афродизиак?

— Нет, — его губы невесомо и нежно коснулись моей переносицы, оставив пылающий след. — Просто ты полюбишь меня и не захочешь бежать больше никогда…

Между нами искрила страсть. И я не понимала, что со мной происходит. Висам говорил ужасные слова. Всем своим видом показывал, что никогда меня не отпустит. И как бы мне ни хотелось хоть на мог сбросить с себя напряжение прежних дней, я не могла забыть, с чего все началось.

Другая бы на моем месте нашла себе тысячи оправданий. Никях — можно все. Или секс полезен для здоровья. Я же была не абстрактная другая.

— Так вот, знай… — ласка Висама не могла пройти незамеченной.