Неожиданный наследник 2 (СИ)

А мой старый знакомый — князь Вяземский управлял всеми финансами империи. Таких людей упускать просто опасно. Я бы оставил этих господ на службе, если они не воспротивятся. А вообще, кто их будет спрашивать? Решим с ними чуть позже.

— Мне необходимо быть во дворце, — спокойно произнёс испанец, передавая трубу вездесущему Пафнутию, — Сейчас нет необходимости в командующем.

Оно и понятно. Алонсо не забыл про оскорбление Гришки и жаждет расправы. Так я разве против? Главное, чтобы выжили два других брата. О чём тут же сообщаю испанцу и направляюсь в сторону дворца. Де Кесада кивнул, махнув перьями своей треуголки, и двинулся следом. А вот Пафнутий, Севастьян и Кузьма удивили, быстро заняв место передо мной, защищая своими телами от пуль.

Мы быстро миновали двух убитых гвардейцев, попавших под залп заговорщиков. Благо люди Крузе не дремали, и созданная по моему совету команда, уже унесла раненых. Далее была ограда, где в различных позах застыли четверо убитых преображенцев. Осматриваю несчастных и с трудом давлю дрожь от раздавшихся выстрелов внутри дворца. Надеюсь, они мне там обстановку не попортят?

Откуда у меня такое безразличие к страданиям других людей? Не могу разобраться в обуревающих меня чувствах.

Идём дальше и наблюдаем похожую картину. Только к убитым прибавились раненные с обеих сторон и пленные мятежники. Судя по тому, что охранявших их солдат было в несколько раз меньше, преображенцы сдавались в охотку.

— Вы ещё бочонок пороха приволоките. Или уже? — смотрю на смущённого Столыпина и Кашкина.

Заговорщики заперлись в личном крыле императрицы, решив сопротивляться до конца. Большую часть дворца заняли люди Фабрициана и Бабарыкина, распределившиеся вдоль анфилад. Заодно оба офицера следили, чтобы их гвардейцы чего-нибудь не сломали или не украли.

А Столыпин и Кашкин удостоились чести пленить заговорщиков. Думаю, остальные офицеры решили просто не портить отношения с семьями мятежников. Это они зря. Я для себя всё решил, и миловать никого не собираюсь.

Кроме братьев Орловых, значимыми мятежниками являлись — уже упомянутый Бутурлин со своим зятем Василием Долгоруковым, братья Барятинские, Пётр Пассек, Григорий Протасов, Евграф Чертков. А ещё за каким-то чёртом мятежную сторону принял Фёдор Ушаков, являвшийся подполковником преображенцев. Дедушке уже пора задуматься о душе, а он решил поиграть в заговорщиков. Остальные офицеры знатностью и связями не выделялись, решив воспользоваться представившейся возможностью.

Всё это мне быстро объяснил Шешковский, когда я прибыл во дворец. Чую, что подвоха не избежать, ибо родственные связи русской аристократии весьма разветвлённые и обширные. Тронешь, какого-нибудь прапорщика Преображенского полка, а он — родня Трубецких или Гагариных.