Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Мой обморок? Возможная потеря ребенка, которая хоть и родится девочкой, но всё же будет не просто ещё одной самкой, а Альфа-самкой… как там её – искательницей. Это ли не повод?

С затаённым ужасом я перебила возможные причины его внезапной доброты – и все мои мысли снова и снова сводились к новой хозяйке комнат; к тому, что кольцо, которое он когда-то насильно нацепил мне на палец, теперь лежало в его спальне, ожидая « настоящую герцогиню».

Его поведение не могло быть продиктовано ничем, кроме практичности… А значит, я не могла ему доверять.

Но вот Этьен поцеловал меня в висок, вызывая одним этим коротким поцелуем у меня приступ сильного желания.

— Мадам? – почтительно напомнил о своём присутствии Гийом.

— Как ты себя чувствуешь? – Этьен вроде бы задавал вопрос по делу, а сам глядел только на мои губы. Совершенно не стесняясь при этом доктора. – Тая?

Окончательно запутавшись в своих мыслях и желаниях, я пожала плечами.

— Вроде бы неплохо.

— Вроде бы? – нахмурился Этьен. – Милая, позволь напомнить: ты упала в обморок.

Я снова пожала плечами.

—Да, но…

В коридоре, неподалеку от наших комнат раздался женский хохот. Я без труда узнала её обладательницу. Моник (а это была, несомненно, она) громко над чем-то смеялась – так громко, что это даже доносилось до нас.

Это было нелогично и как-то совсем по-женски, но мне не нравилась эта девица.

Мне не нравилось её вульгарное поведение за столом, мне не нравилось, как она пытается понравиться Валуа, как приседает перед ним… И вообще, что она делает в семейном крыле, разве она принадлежит семье Альфы?

Покосившись в сторону дверей, я будто невзначай задала этот вопрос Этьену.

Валуа приподнял бровь и молча перевёл взгляд на доктора.

— И правда, что она здесь делает?

— Эмм… Альфа, мадам… понимаете, Полнолуние… Моник – девушка из хорошей семьи… — доктор явно силился придумать какой-нибудь достойный ответ, —… мы собирались играть в гольф, когда я получил вызов.

Глядя на Гийома, я вдруг совершенно точно почувствовала, что он врёт. Удивительно, но, оказывается, страх отвратительно пах – просто вонял, раздражая рецепторы моего носа.

Но меня удивило не это, а то, каким образом отреагировал Этьен на ложь Гийома.

Он улыбнулся.

Меня Валуа, помнится, мордовал за любые проступки, за любое досадное недоразумение… А когда правило нарушил доктор, Валуа лишь осуждающе цокнул языком, протянув при этом, что-то типа « Таис права. Ты не вправе был притаскивать с собой эту суку, как бы она тебя не просила».

И всё.

Работая много лет с данными, я любила проводить параллели между информацией, которую создавали люди с самими людьми.

Всё подчинялось одним и тем же законам.

Оттого так сильно и напрягло меня резкое изменение в поведении Этьена.