Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Таис вздрогнула и подняла на меня изумленный взгляд.

— Это…

Я широко улыбнулся.

—Это называется связью истинной пары, дорогая.

Таис сглотнула и замерла.

— А мы… ты… получается, ты тоже меня слышал?

Не удержавшись, я снова поцеловал её.

—Слышал. Поэтому и примчался.

Тая

Оставшись в палате наедине с Гийомом и перепуганной Мари, я тут же почувствовала себя ужасно одиноко.

Сразу, как только Этьен покинул комнату.

Дела….

Много месяцев – и целую вечность назад – доктор Кошински внушал мне выгодную ему ересь о том, что проблема между мной и Этьеном — это, прежде всего проблема моих воспоминаний об отце и его отношениях с мамой. Что сам Валуа совсем не так плох, как кажется; и что мне просто надо «по-другому» посмотреть на Валуа.

И сейчас я снова не понимала…

Как мужчина, который выдернул меня из обморока; который позвал врачей и находился все это время рядом со мной, мог быть тем же самым мужчиной, который насильно запихивал в меня свой член, требуя сделать ему приятное?

Злой насильник – и нежный муж. Два лица одного мужчины. Какое из них настоящее? Или на самом деле, всё это только мои комплексы, а Этьен всегда одинаковый?

Я громко вздохнула, пытаясь отрешиться как от писка медицинских приборов, так и от тихих причитаний Мари.

Доктор Кошински умел вкладывать нужные ему идеи в мозги своих пациентов.

Если бы не было того полнолуния в Испании, если бы я «своими глазами» не увидела воспоминания Валуа о его развлечениях в «домике удовольствий», то я бы…

Без «бы». Однажды я ему уже поверила.

Поверила доктору Кошински и его словам о моей покореженной с детства психики.

Поверила Этьену, когда тот внезапно изменился, превратившись в нежного супруга.

Но…

Заботился ли он сейчас обо мне или просто пытался обеспечить безопасность вместилищу его ребенка?

Я сглотнула.

Страшно.

Как же дико страшно!

Следующая мысль обожгла меня изнутри: а ведь не просто так Мари постаралась, чтобы я не смогла рассказать Этьену о Моник.

Почему?

Мне казалось, что Мари неплохо ко мне относится – эта искренняя, добрая женщина не допустила бы, чтобы зло, причинённое беременной женщине, осталось безнаказанно.

Тогда какой может быть причина?

Я вспомнила крики Моник в момент её нападения. Что-то про «один месяц», на который её удалили подальше.

Месяц.

До родов осталось уже значительно меньше, но доктора не любят точные даты.

Месяц.

Совпадение или тонкий расчет? Этьен не делал тайны о том, когда мне рожать. Моник могла всё это придумать, пользуясь доступной информацией.

Я не понимала, зачем пытаюсь найти несостыковки в словах Моник, зачем пытаюсь оправдать Валуа…

Кажется, я снова начинала ему верить – даже не ему самому, а его испуганному взгляду, дрожащим рукам и замирающему вместе со мной в момент боли дыханию.