Отказ не принимается (СИ)

То одно, то другое. И вот, когда у меня оставался последний шанс, у мужа нашли онкологию. Четвертая стадия. Знаешь, что было больнее всего? На похороны пришла его любовница с десятилетним сыном. И только слепой не поймет, кто его отец. А мне тогда уже сорок шесть стукнуло.

Ой. А я думала, что Екатерина приглядывает за Тиль, потому что у нее опыт есть… А она просто вымещает нерастраченную любовь на чужом ребенке…

Боже, в каком мире мы живем.

– А отношения с братом? Я так, понимаю, тоже испортились?

– А ты как думаешь? Младший, конечно, просто избалованный был, привык, что может творить все, что хочет, а вот ответственность нести не привык. Они с Галей быстро разбежались. Но, конечно, Виктор с ним разговаривать даже не хотел. Может, сейчас и жалеет, да только назад не воротишь.

– А почему не переступить через гордость, если жалеет?

– Да поздно. Разбился, Сергей. Пьяный за рулем гонял и не справился.

– Сергей? – холодею я, вспомнив фото в комнате Тиль в городской квартире. Он брат Виктора? Значит, Тиль и Тимка двоюродные? Хорошо, что Воронцов не знает. Вдруг захочет отобрать. Ему запросто может быть наплевать на сына брата-предателя, но уж слишком Виктор любит все контролировать.

– Сергей, – подтверждает Екатерина, размешивая мед в теплом молоке.

– Время вышло, – объявляет Эстель, ворвавшаяся на кухню. – Десять минут прошло! Мы вели себя хорошо! И почистили зубы!

О том, что попытки почистить зубы все-таки имели место, говорят брызги зубной пасты на шее Тимки. Да, он пока в этом не очень хорош.

Ликвидирую клубнично-мятные разводы, а сама тискаю Тимошку, испытывая стыд за облегчение от того, что его отец не появится и не предъявит на него права. Тимка наш. Мы его любим, разве ему без нас было бы хорошо?

Нервозность отпускает меня не сразу, мучаясь виной за недостойные мысли, я особенно ласкова с детьми и долго читаю им сказки.

Перед тем, как лечь в постель, заглядываю к спящему Виктору.

На ощупь он нормальной температуры и даже откинул покрывало. Мерно вздымается широкая грудь, руки раскинуты, штаны сползли до опасной позиции, заставляя меня сомневаться, есть ли там белье.

Красивый мужчина, который воспитывает свою дочь, как умеет.

Жесткий, сложный, наглый.

Хорошо, что мне осталось провести в этом доме совсем немного, но я, наверное, буду скучать по Тиль.

Помявшись, я все-таки решаю не закрывать двери между нашими спальнями.

Если станет хуже, то Воронцов сможет меня позвать, и я услышу.

Переодеваясь ко сну, я натыкаюсь взглядом на соболиную шубу. Роскошный подарок. Слишком роскошный. Я с сожалением глажу шикарный мех. Это не для меня. Он останется здесь и подождет другую хозяйку.

Еще с полчаса я прислушиваюсь к звукам из комнаты Виктора, а потом неожиданно засыпаю, проваливаясь в глубокий жаркий сон.