Отказ не принимается (СИ)

– Ночью у меня был такой соблазн, Варя, – тон Виктора становится ниже, – и я смог сдержаться, правда, теперь об этом жалею. Когда ты прижималась ко мне, забрасывала на меня ногу, обнимала за шею… Лучше б я послушал, как ты стонешь.

Гадский Воронцов не убавляет громкость, вещая все это без всякой оглядки, а на лестнице уже слышны голоса Тиль и Тима. Им такое слушать не стоит. Я вынуждена зайти в спальню и прикрыть за собой дверь.

– Вот об этом мы с вами и должны поговорить, – поджимаю я губы. – Что вы забыли у меня в комнате?

– Ты кричала, – пожимает Виктор плечами. – Я честно постучал в дверь. Стукнул пару раз, но ты не реагировала. Я не хотел, чтобы дети испугались, и вошел тебя разбудить.

– И почему не разбудили?

– Разбудил, но, видимо, не до конца. Думал предложить тебе аспирин, ты была совсем горячая. И в жару несла какой-то бред. Но ты успокоилась, и я оставил попытки дать тебе лекарство.

– Но не ушли, – в моем голосе звенит обвинение.

Воронцов откладывает свой мячик и надвигается на меня.

– Варя, ты сняла футболку, отпихнула простынь и предложила мне лечь рядом. Как ты думаешь, – вкрадчиво уточняет Виктор, – мог ли я уйти?

– Но вы же сами признаете, что поняли, что я не отдаю отчет в своих действиях! – я поражена тем, как у него все просто.

– И поэтому я не воспользовался твоим состоянием. Но, черт побери, Варвара ты мне должна. Я всю ночь не мог сомкнуть глаз. Твое тело в лунном свете, эти волосы, разметавшиеся по шелку… Какого цвета соски, Варя? Этот вопрос не давал мне покоя до рассвета. Розовые?

Меня почти колотит, от Воронцова словно идут электрические разряды, моя кожа горит, дыхание дается с трудом, но ноги будто прирастают к полу.

Виктор вытаскивает из пучка длинную шпильку, и коса, размотавшись падает мне на плечо.

– Я тебя держал в руках, трогал, видел, вдыхал твой запах, и знаешь, что? – он поднимает бровь. Глаза его темнеют.

– Что? – слабым голосом спрашиваю я, ошарашенная силой желания в его голосе.

Наклонившись ко мне, он обволакивает меня ароматом парфюма и кофе. Будоражащий шепот над ухом доводит меня почти до обморока.

– Что подарок я выбрал для тебя очень подходящий."

"На плечи ложатся широкие ладони, и, мягко развернув чуть влево, Виктор подводит меня к постели, на которой лежит огромная глянцевая коробка, перевязанная персиковым бантом.

Поглощенная Воронцовым, который затмевает в любом помещении все вокруг, я ее не заметила, а теперь сделать вид, что ее нет, не получается.

– Мне не нужны от вас никакие подарки, – облизнув губы, выдавливаю я, не отрывая взгляда от банта.

Не нужны – это правда, но любопытство и предвкушение от этого никуда не исчезают.

– Даже не хочешь посмотреть, что там? – искушает Виктор, поглаживая мои лопатки.

Помявшись, я тяну за ленту, и сердечко начинает колотиться.