После развода. Я смогу (наверное) (СИ)

— Зачем ты ставишь палки в колеса нашему с папой общению?

Что?

— Не ставила я никакие палки… — обалдеваю я.

Как же достали эти два манипулятора!

— Он мне сказал, ты запретила мне к нему приезжать! Только если он выгонит Верочку. Но куда он ее выгонит? Ты ведь понимаешь, что это нереально! Предлагаешь нам встречаться где-то в кафе по полчаса? Мам, тебе не кажется, что это чересчур?

Во так и знала, что буду виновата! Черт! А что нужно было делать? Любой вариант, какой бы я ни выбрала, проигрышный!

— Саня, послушай… — начинаю я.

Но она поднимает руки, останавливая меня.

— Мам, я тебя люблю. Очень. Но сейчас я хочу немного пожить у папы, ладно? Давай не будем ругаться.

Блин! Зажмуриваюсь, с трудом сдерживая эмоции. Считаю про себя до десяти, дышу.

Да пусть идет! Ничего я запретами не добьюсь. Такой возраст, что чем больше запрещаешь, тем больше протест.

Я вон — уже запретила Верочку. И вот — результат. Пусть попробует. Как бы ни было мне сложно, я должна ее отпустить. Так будет правильнее.

Конечно, я могу сейчас упереться и начать сопротивляться, но этим я лишь отдалю ее от себя. И рискую совсем разрушить отношения.

— Ладно, — выдыхаю я.

— Правда? — недоверчиво смотрит она на меня.

Санька явно не ожидала такого ответа.

— Угу. Попробуй. Не хочу насильно тебя удерживать. Если тебе там будет лучше…

Мне очень плохо, но я стараюсь не подавать вида.

Похоже, ты выиграл, Витя. А я проиграла. Ладно, главное, чтобы Саньке было хорошо. Не хочу, чтобы она стала разменной монетой в нашей войне.

Она уже в том возрасте, что и сама может решить, с кем хочет жить.

Я вовсе не уверена, что ежедневная рутина там, в розовом раю, будет такой же веселой и радостной, как ее демонстрировали в выходные. Впрочем, иногда нужно самому набить себе шишки.

Это я так себя успокаиваю. Надеюсь, что ей там не понравится.

А если понравится? Не хочу об этом думать.

— Тебе помочь? — спрашиваю я у дочери. — Синюю куртку возьми, а то вдруг снова похолодает.

Она смотрит на меня с сомнением. Так, словно ожидает, что я заору “шутка” и отберу у нее чемодан.

А я просто устала бороться с интригами. От войны этой устала. Я очень надеюсь, что моя дочка достаточно большая, чтобы все же разобраться в ситуации.

В крайнем случае, потребую ее возвращения домой.

— А что со школой? — интересуюсь я. — Она далековата от папиного дома.

— Верочка говорила, что она будет меня возить. Ну или папа.

О, класс! У Верочки и машина уже есть? У меня вот нет. И не было.

— Сейчас за тобой заедет папа?

— Да.

— Хорошо.

— Мам, ты на меня сердишься? — Саня заглядывает мне в глаза.

— Нет, Саш.

И это правда. Смысл мне на нее злиться? Она слишком доверчивая и наивная, чтобы распознать все эти манипуляции, и воспринимает все за чистую монету. К тому же интриги там восьмидесятого левела.