Наследница (СИ)

Потому что Верн, словно это было продолжением их диалога, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Сначала просто коснулся, после скользнул языком по сомкнутым губам, а когда Ясмин сумела его оттолкнуть — вскрикнул. Оказалось, маленькая древесная змейка, каких в каждом саду было не меньше десятка, впилась ему в руку.

— Я думала они не кусаются, — она неловко отводила взгляд от Верна и чувствовала себя виноватой.

Он действительно был красив. Он даже нравился ей. Просто она ничего не чувствовала, кроме проклятой тоски по Абалю. Сад, похожий на могилу, вяло тёк по ветру, пахло землей, сыростью и истлевшей садовой плотью. Когда-то Верн целовал здесь Мальву, как сегодня целовал Ясмин. Возможно, они сидели прямо здесь, в длинной осоке под штокрозами, и умирали от страсти. И Верн смотрел на неё с той же нежностью, с которой сейчас смотрит на неё.

— Я хочу поцеловать тебя ещё раз, но только не здесь. Здесь кругом проклятые змеи, вечно следят.

Ясмин пробрал озноб. Какие, господи, змеи. Здесь всего неделю назад умерла его возлюбленная, а он про поцелуи, про змей. Не говоря уже о том, что он старательно ходит к Айрис в ее отсутсвие.

— Даже не думай, и так уже поздно, — она встала, отряхнула подох от налипшей травы и поправила волосы. — Теперь мчи меня в ведомство к моим школярам. В смысле, к цветкам.

Верн хмуро и без улыбки взглянул на неё из травы. От темноты его взгляда нервно дергало где-то в груди.

— Ладно, — медленно согласился он, приподнимаясь.

И спустя секунду снова сделался ласковым, как котёнок, словно не было ни взгляда, ни поцелуя.

По пути в ведомство Ясмин ненавязчиво насела на Верна с девичьей болтовней, которой умело маскировала интерес к его жизни. Незначащие глупости. Что читает, с кем обедает, кто его друг, кто его мать. Отчасти из страха, что он вернётся к поцелуям, отчасти из практичности. Информации не бывает много. А Айрис ей все-таки не чужая, не может же она бросить собственную сестру на съедение маньяку.

Верн откликнулся сначала неохотно, но после разговорился. Ясмин умела добывать сведения, как-никак, быть милой — ее работа.

Читал он трактаты о героях, давно ставших частью вардовского эпоса, обедал один, если мама не желала присоединиться. Друзей нет. То есть, полно, но на самом деле ты сама все понимаешь, ха-ха, а отец — болотная тварь, ты его не знаешь."

"С каждым словом вырисовывалась пустая и невыносимая жизнь принца из стеклянного замка, из которого можно выйти только на цепи. Цепь длинная, но ее грохот слышен, наверное, и на том конце земного шара.

Обаятельный королевич. Инфант террибль. Ребёнок, которому все можно и ничего нельзя.

Англичанин. И как только мать решилась отпустить его в Чернотайю?

— А ты не пробовал выйти из-под контроля матери? — открыто спросила Ясмин.