Наследница (СИ)

"Глава 1

— Я ушла, мам, — Амина весело звякнула ключами, собранными на белом кольце, и открыла дверь.

— Купи хлеба, Мусенька, и кефира.

Мать выскочила из спальни в белой сорочке, похожая на похудевшего Каспера, и вихрем метнулась в ванную. Их графики не совпадали, и она выезжала в свой центр молекулярно-генетических исследований на сорок минут позже, да и то все время опаздывала.

— Не торопись, — успела крикнуть Амина в захлопнувшуюся дверь.

В прошлый раз мама умудрилась приложиться лбом к краю раковины в попытке уложить волосы, и центр полмесяца обсасывал новость, что их начальницу бьет супруг. А когда выяснилось, что она пятый год в разводе, в центре началась и вовсе истерика. Сошла, мол, с ума баба, завела на старости лет молодого бойфренда, а тот пропивает ее денежки до копейки, да ещё и лупит.

Мама рассказывала и смеялась:

— А я ещё ничего, Мусенька, по некоторым данным пользуюсь успехом у старшеклассников.

Некоторые данные о Генриетте Львовне распространяла ее собственная секретарша, которую они тайком называли мисс Хадсон. Ради свежей сплетни та была готова на шпионаж, подкуп и опасное расследование, где здравый смысл не имел никакого значения.

Ах, да. Генриетта Львовна — это имя ее матери.

С именами в их семье была полная беда. Гентриетта, Амина и Эльдар. И кот Антоний. Эльдару нравилось называть их по имени-отчеству. Впрочем, отец давно ушёл, и можно было спокойно называть себя Леной, Мусей и Тоточкой. Можно было валяться в выходные до полудня, тусить до утра с подругой и ходить по квартире с немытой головой.

Первое время после развода, они с мамой по привычке обедали в гостиной, переодеваясь в платья, а в выходные ходили по научным выставкам или в театр. Тоточка ходил по струнке и мялся у двери.

А после расслабились. Оттаяли. Поняли — отец не вернётся, даже если если они будут очень послушными и хорошими. И почему-то стало легко. Стало нравиться быть свободной от этикета. Мать сменила тяжелые бархат портьер на пошлый ситец в цветочек, и они неделю умирали от восторга. Купили два сарафана, а после — иди все к черту — сменили косы на короткие стрижки. Раздербанили отцовский кабинет, превратив его в библиотеку, выкинули старый диван, тумбу и одёжный шкаф. Оставили только стол. Стол нравился Антонию, и тот развалившись с графским комфортом, дрых на нем круглые сутки… Если бы отец их видел, то сказал бы, что они сошли с ума и превращаются в мещан.

Амина стояла у двери, поигрывая ключами, и не понимала, почему вспоминает все эти глупости. Ей тридцать один. У неё три проекта и четыре поклонника. А вечером они с мамой будут пить кефир, рассевшись на напольном диване, и смотреть какую-нибудь милую чепуху. И гладить Антония, которому было особенно тяжело становиться Тоточкой.