Наследница (СИ)

А ведь она даже не знает, как это случилось, когда ее не стало, если ее действительно больше нет… — Я успокоилась, — нервно выдернув руки из ладоней Самарского, Саша посмотрела ему в глаза. — Нам нужно вернуться.

Она не должна дважды наступать на те же грабли, что с отцом. Нельзя прятаться, отрицать, потом будет больней — она должна знать, что имел в виду Шутов.

— Куда? — Яр придержал Сашу за талию, когда она попыталась спуститься со стола. Эти резкие перемены в настроении ему совсем не нравились. Нет, он не чувствовал удовольствия, слыша ее плачь, просто прекрасно помнил, на что ее чуть не толкнула смерть отца.

— Тебя будут искать. А я… Я в порядке, — она хотела бы подтвердить слова действиями, но руки продолжали трястись, а ноги, скорей всего далеко не с первого раза смогут сделать уверенный шаг.

— Саша, — Ярослав приблизился к ее заплаканному лицу, стирая сначала одну дорожку слез, а следом за ней и другую. Она, конечно, верила в водостойкость своей туши, но вряд ли в ее формулу заложена борьба с такими потоками. — Мы выйдем через задний ход, я отвезу тебя домой.

— Нет, — он не понимает. Ей больше нельзя плыть по течению и хвататься за протянутую руку помощи, давно пора учиться самостоятельности. — Все хорошо, правда, я просто… Я уже успокоилась.

Увернувшись от очередного прикосновения к щеке, по которой покатилась непонятно откуда взявшаяся слеза, Саша схватила отброшенную за спину сумочку, вытрусила содержимое, самоотверженно взявшись за поиски салфеток.

— Слава, — голос у двери заставил Сашу вздрогнуть, выпуская из рук сумку. В проеме стояла Снежана. — Там тебя ищут, твое слово…

— Я сейчас не могу.

— Иди, — Саша снова повернулась к нему, заглядывая в глаза. Слишком будет подозрительно выглядеть пропажа хозяина вечера, а вот ее исчезновение вряд ли кто-то заметит.

— Скажи, пожалуйста, что я буду через десять минут, — задержав взгляд на Сашином лице, Яр повернулся к Снеже.

— Тебя нет уже давно, Ярослав, все волнуются… — Снежана изо всех сил пыталась говорить спокойно, и смотреть тоже спокойно. На него.

— Иди, пожалуйста, — воспользовавшись тем, что Яр отвлекся, Саша соскользнула со стола, отворачиваясь к противоположной стене."

"Уже во второй раз самое большое горе в жизни — горе утраты, она переживала в его объятьях, и сейчас было бесконечно стыдно за ту слабость, которую Саша перед ним открыла, и еще более стыдно за то, что из-за нее, Ярославу приходится самому нарываться на неприятности.

Пройдясь салфеткой по лицу, Саша собрала остаток соли и черной краски. Он должен вернуться, а она… Нет, она больше не войдет в этот зал, не сможет сейчас задать важные для нее вопросы человеку, знающему на них ответы.