Наследница (СИ)

Поддел подбородок жены, заглянул прямо в глаза и сказал то единственное, что имело сейчас значение.

— Если бы не ты, малышка, она не была бы самой красивой, — шепот обжег скулу, — если бы не ты, она не была бы самой сильной. Если бы не ты, у нее не было бы таких ручек, если бы не ты, она не смогла бы научиться ходить. Если бы не ты, она не сказала бы нам когда-то, что любит. Если бы не ты, я никогда не был бы счастливым.

Слезы тогда не прекратились, но плакать Саша продолжила уже от счастья, не веря, что ей могло в жизни так повезти. У нее теперь была лучшая в мире дочь и лучший в мире муж. Самый лучший, пусть и часто слишком упрямый.

Это он заставил ее съездить на могилу матери. Саша не знала, как он ее нашел, сама она сделать это боялась. Но видимо, ему просто надоело просыпаться ночами от криков жены.

Стало ли легче? Вряд ли. Она чувствовала вину перед Настей каждый день. Вину за то, что смела ненавидеть. Вину, что не допускала даже возможности, что все произошло именно так. Нет, легче не стало, но Саша наконец-то получила возможность хотя бы сказать об этом ей. Пусть и холодному кресту, теперь уже именному, но ей.

Она искренне просила прощения у матери, за себя, за отца, за то, что ее жизнь сложилась именно так. Знала, что боль никогда не пройдет, но клялась, что ее дочь подобного не испытает. Ярослав тогда сказал, что он тоже сумасшедший, как и Константин, но он не Титов. Это правда. Ярослав заставил Сашу подписать брачный договор. В нем не было и слова о разделе имущества, о сохранении тайн. Очень лаконичный документ, касающийся отказа от любых претензий на совместных детей в случае развода. Он не Титов. Если она попросит уйти — он уйдет. Но ведь она не попросит… Он не смог бы поставить себя выше ее. Все, что он делал, пусть и походило часто на манеру отца, но он делал это по другим причинам. Он защищал ее, он оберегал ее, он заботился о ней. И если бы она попросила оставить их с Лизой, он ушел бы сам. Просто потому, что он хотел, чтобы дочери никогда не стало стыдно, что в ее жилах течет кровь Самарских, как Саша теперь стыдилась крови Титовых. После свадьбы, она взяла фамилию мужа. Это не польстило его самолюбию, это стало еще одной ступенью на ее пути к долгожданному слову «покой».

Они с Ярославом уехали с кладбища поздно вечером. Все время, Саша провела у могилы одна. Одна плакала, одна рассказывала, одна просила извинить ее и снова плакала. Яр не

спрашивал, что она там делала ни в машине, по дороге в гостиницу, ни позже. Мужчина не задевал больше этой темы никогда. Просто, молча, про себя поблагодарил Настю за то, что двадцать лет тому родила ту, ради которой он теперь жил.

Найти в себе силы съездить на могилу отца Саша так и не смогла. Пока… Может, когда-нибудь. Может.