Наследница (СИ)

— Я просто посчитал, что вы должны знать, ваша история умрет со мной. Умрет в сытости и тепле. Ярослав Анатольевич оказался небывало щедрым.

Саша на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как еще один камень ложится на душу.

— Сколько он вам заплатил? — теперь, она будет виновата ему еще больше. Больше, чем собственная жизнь, чем ребенок, больше, чем это вообще возможно.

— Помните, сколько отец заплатил за вас, как отступные? — Саша кивнула. — Ярослав Анатольевич оценил вашу тайну дороже. Всего хорошего, — Кущин ушел, а Саша в сотый раз бессильно опустилась на кровать. Зачем он это сделал? Чтобы помочь сжечь мосты ей или таким образом он жжет свои?

Глава 47

Собирала сумку со всеми вещами, Саша вместе с Глафирой. Через час за ней должна была заехать машина, чтобы отвести наконец-то домой.

По словам врача, риск для ее жизни миновал, для жизни ребенка тоже. Единственное, как сказал доктор, не слишком заботясь о деликатности — еще один подобный нервный срыв и выкидыш ей обеспечен. Поверив на слово, Саша поклялась себе подобного не допускать.

Пусть, в жизни теперь не так много красок, спокойствие подарить малышу она должна. Девочка… У нее должна родиться девочка. Ей так сказали.

— А потом, через недельку, поедем ко мне, купим все необходимое, я пока тут сидела, Сашенька, нашла уже такую красивую кроватку! Закажем тут, а Ярослав привезет во

Францию. Времени много, но я хочу успеть сделать все до рождения ребенка, боже, Сашенька! Я так рада!

Глафира трещала без умолку, аккуратно складывая нехитрые пожитки, привезенные недавно Артемом. Как оказалось, Глаша оказалась в Киеве по чистой случайности. По словам няни Самарского, она прилетела неделю тому просто потому, что почувствовала неладное и как оказалось — не прогадала.

Перед ней, Саша извинялась за то, что женщине пришлось пережить, чаще, чем перед остальными. Девушке становилось нестерпимо стыдно каждый раз, когда она думала о том, что чувствовали окружающие, пока она валялась без сознания.

Но тешить Глафиру надеждами, которым вряд ли суждено сбыться, тоже не собиралась — это нечестно по отношению к ней.

— Глашенька… Я хотела поговорить, — Саша накрыла своей рукой Глашину, привлекая внимание. — Я не уверенна, что мы… Что я… Я вряд ли поеду во Францию, вряд ли мы закажем эту кроватку, простите, но…

— Как? — Глаша тяжело опустилась на кровать, прямо на сложенные уже свитера. — Как не поедешь во Францию? Саша?! Ты что?!"

"— Простите, — разочаровывать ее так сильно, Саша не хотела бы ни за что в жизни, но другого выхода у нее не было. Это лучше, чем жить в собственных грезах, она-то знала точно. — Просто случилось слишком много такого, что я хотела бы забыть. Я хочу уехать, но я хочу уехать не туда, где все мне будет напоминать о последнем годе.