Наследница (СИ)

Она влюбилась, а я, молча, продолжал смотреть за тем, как он упивается этой влюбленность. Ему льстило, что она принадлежит ему, ему нравилось, что дома всегда ждет она, с широко отрытыми карими глазами, та, которая будет восхищаться победами, переживать вместе с ним поражения. А она и была такой. Идеальной! Когда они женились — я напился. Напился, и разбил нахрен самую его дорогую машину. Хотел разбиться сам — не получилось. А этот урод… Знаешь, что он сказал? Что машина — это его мне свадебный подарок. Ненавижу! — Саша вздрогнула, когда Шутов бросил на нее злой взгляд, а потом снова обернулся, продолжая свой рассказ. — Он забрал у меня то единственное, что я хотел, а в отместку подарил автомобиль!

— Она человек. Ее нельзя забрать или отдать. Она приняла решение сама, — нужно было молчать. Ей нужно было молчать, но она просто не смогла. Да, Саша не знала ничего об

истории знакомства родителей, да, понятия не имела, любили ли они друг друга, вступая в брак, но бред этого сумасшедшего, выдержать не смогла.

— Нельзя? Думаешь нельзя? — зря она снова привлекла к себе внимание, Шутов практически подбежал, схватил за волосы, больно дернул, заставляя снова запрокинуть голову. — Можно, принцесса. Человека можно забрать, отдать, взять, попользовать, выбросить, убить. Нельзя только воскресить.

Выпустив волосы, он снова переместился, теперь уже ей за спину.

— Ты родилась у них ровно через девять месяцев. Знала? Да, он неплохо постарался в первую брачную ночь, это потом уже не получалось, а тогда хорошо выстрелило. А знаешь, что Настя мне потом рассказывала? У нее с ним не получалось нормально… Он пыхтел для себя, а она… Она чуть не плакала, когда я показал, как может быть.

Слушать подобное, было мерзко, но заставить его замолчать, Саша не могла.

— Родилась ты, и началось самое интересное, принцесса. Она старалась, как могла, готовила, убирала, занималась тобой, а вечерами ждала его, чтобы сто миллионов раз за ночь повторить о том, какой он хороший, лучший, единственный и самый сильный. Ей казалось, что так правильно, что это и есть любовь. Что стирать следы помады с воротника мужа — это нормально, что слушать о том, как от нее воняет детским говном — это нормально, что обращение — шлюха, это тоже нормально. Он же устал… Этот ублюдок устал… А однажды он устал настолько, что ей пришлось ходить в очках неделю, скрывая фингал. И это он тоже устал. И с каждым днем, он уставал все больше и больше…

— Заткнись, — Саша почувствовала на языке солоноватый привкус крови, она сжала челюсти так сильно, что прикусила щеку.

— О неееет, принцесса, еще рано. Еще слишком рано… Так вот, он уставал, уставал, уставал, она ходила в очках, длинных свитерах. Я спрашивал, что произошло, а она только улыбалась.