Право на жизнь (СИ)

И да, в его черных жутких глазах сквозила неподдельная скука. Он не станет разоблачать Данстора, это стало понятно в конце. Но разочарование мэтра в нем сильно уязвило самолюбие. Что он упускает? О чем так туманно говорил упырь?

Есть другие, гораздо большие силы, которых Данстор не видит. И они не в людях, к этому выводу он и сам недавно пришел. Как он сказал? «Живете в таком месте, а дальше своего носа не видите»… Данстор поднял глаза и осмотрелся вокруг. Хихикающие парочки под распускающимися деревьями. Фонтан с толстохвостыми ундинами, что льют воду из кувшинов. Аккуратно сровненные верхушки кустов вдоль дорожек. Глупые злобные фарфальи, конечно, свое дело делают, но им тоже не все по силам. Данстор вдруг подумал, что никогда не видел здесь ни садовника, ни кочегара, ни кровельщика. Был комендант, но тот по большей части спал за кипами постельного белья, за какой-то работой замечен уж точно не был.

А ведь везде все ладится: и вода по трубам течет, и петли дверей смазаны, и дорожки все чистые и ровнехонькие. И это в месте, где без малого пара сотен студентов живет! А разрушительней силы, чем развеселая молодежь, и представить сложно. Им-то по возрасту положено буянить и опровергать всякие порядки.

Данстор, как мальчишка-шалопай, что не приемлет навязанные правила, украдкой сковырнул темной магией камешек в основании фонтана — больно уж те ровно сложены были, как будто вчера построили, а не сотни лет назад. А камешек полежал-полежал, да и притянулся словно магнитом обратно в кладку. Данстор аж глаза протер, не поверив увиденному.

Все последующие дни он был занят одним. Бил втихаря стекла, пробивал трубы, крушил стены, пока не убедился наверняка — вот оно, место силы. Артефакт, который под носом не увидишь, о чем и говорил мерзкий упырь.

Он засек магию, что восстанавливала любой урон. Сначала от насильственного разрушения высвобождалась черная, непроглядней самой ночи, а следом ослепительно белая залечивала раны. Он ухватил по кусочку обеих, когда кувалдой долбил по дальней, скрытой кустами стене. В тот же миг ему прилетел в лицо острый осколок камня. И ведь будто намеренно, Данстор-то был внимателен!

Крыжт с ним, с лицом, а вот безумный эксперимент усыпил всю его бдительность. И уже через десять минут он хмуро отчитывался перед ректором Форриге, замеченный случайным преподавателем.

— Стена восстановилась сразу же, — хмуро оправдывался студент, для приличия склонив голову. Никакого раскаяния он, конечно, не испытывал, но главное — умело его изобразить.

— Конечно, восстановилась! — взорвался ректор. — Иначе Академия не простояла бы шестьсот лет! Вон с глаз моих, Гратис, и я не посмотрю на Ваше происхождение, если повторится что-то подобное. И к лекарям зайдите, ради всех богов, на Вас смотреть страшно.