Право на жизнь (СИ)

Старому Конбертусу даже врать особо не пришлось — вот, мол, домашнее задание на лето, исследование по истории Академии. Ветвистую схему архивариус оценил, отметил внушительный труд студента.

— Да, со всем тщанием подошел… Я ведь и сам когда-то интересовался. Великий человек, великий! Большая честь такого предка иметь. Да только и сами потомки забыли уже, коли есть такие, никто им больше не хвалится. Да и что хвалиться, когда сам никто? Велика ли заслуга такого пращура иметь, если сам из себя ничего путного не представляешь? Одна только сумасшедшая Евсенья и поминала к месту и не к месту…

— Евсенья? — насторожился Данстор.

— Городская полоумная, — отмахнулся архивариус. — Старуха местная. Отец ее за долги семейное гнездо продал, давненько это уже было, сам дитем еще был. Новые-то хозяева хоть с уважением подошли, повесили табличку, что когда-то здесь сам Интальд Премудрый жил. Отец тот, значит, спился, жену за собой в могилу утащил, а Евсенья, считай, с самого детства в подворотнях, осталась беспризорницей. Жалели ее многие, да только люди же такие — пожалеть все горазды, а хлеба дать или монетку подкинуть — там самим мало. Ты, сынок, работай, работай, не стану отвлекать. Я ж сам уже как книга никому не нужная — дай только слушателя найти…

— Господин Конбертус, да что Вы такое говорите! Я с удовольствием послушаю. Так она, стало быть, себя потомком Интальда мнит? И где ж она теперь?

— Да не мнит, такова и есть. Вон же она и у тебя в схеме отмечена. Но метрики одно, они и врать могут, а тут правнучка самая что ни на есть настоящая. Не знаю уж, как вас там на этот счет учат, а в народе сказывают, что Академия детей Интальда всегда привечает. Так и Евсенья — как бы она, не будучи магом, там постоянно ошивалась? Это ж она только летом в городе, а как зима — так и нет ее. Внутри Ровельхейма ее никто не видел, а вот возницы не раз ее у стен высаживали. Встанет, говорили, прижмется к камням, а те будто светом озаряются, искорками подмигивают. Как-то же там пряталась. Чудны дела…

Если это не явный знак, то что? Данстор замер, подобрался.

— Так а где же она теперь?"

"— А кто ж ее знает. Может, померла. Старуха она уже, а без своего угла всю жизнь прожить — оно здоровья не добавляет. Лет десять ее уже не видели, говорят, в сторону Леса подалась. Живет там где-то на границе отшельницей, если звери еще не загрызли. Да только кому такая блаженная сдалась? Натерпелись от нее за эти годы: то не своим голосом всем несчастья пророчит, то в лужах посреди площади постирушки затеет, а сама голышом ходит, то крысу поймает да живьем кому в тесто подкинет. То ли в детстве умом повредилась, то ли уродилась такая, что с несчастной взять? Бед особых не учиняла, и ладно… Вот тебе и правнучка.