Злата мужьями богата (СИ)

Златка вдруг поняла, что мужчине одновременно и хорошо, и больно. Больно какой-то застарелой, безнадежной болью — той самой, которую прочла она в его глазах. Той самой, которая подталкивала мужчину к тому, чтобы разрушать себя.

Злата пока не знала причин этой боли. Не могла пообещать, что исцелит ее. Но тем горячее было ее желание доставить мужу хотя бы капельку радости. Хотя бы немного удовольствия. Это было вполне в ее силах. Достаточно лишь не останавливаться на полпути. Не бросать дело и тело, за которое она взялась.

Златка продолжала ласкать Дагрона, прижиматься к нему, целовать глаза, скулы, уши и шею. А он, не открывая глаз, протяжно и глухо постанывал, позволяя женским ручкам делать с ним все, что вздумается. Сгорал в пламени мучительного наслаждения, и молил про себя: не останавливайся, только не останавливайся!

Разрядка случилась неожиданно. Накрыла Дагрона темным бурлящим потоком — словно сель, сорвавшийся с гор. Закрутила, поволокла по камням, заставляя содрогаться и выгибаться тело, выплескивать из темных недр, извергать, словно лаву, горячее семя…

Нежные теплые пальчики жены прожгли обугленные дыры в каменном самообладании темного мага. Он закричал, пульсируя вместе с тем горячим, что годами копилось внизу живота. Сейчас там словно разворачивалась, раскручивалась туго стянутая пружина, разрывая все вокруг, окрашивая первозданную тьму огненными сполохами боли и одновременно — облегчения. Освобождения. Вспышка — толчок. Вспышка — толчок. И так — несколько раз.

Почему было не так, когда он сам помогал себе получить разрядку? Он не знал. И не хотел знать. Не сейчас, когда впервые в темном холодном колодце его души затеплился робкий солнечный лучик. Кто знает — может, он еще ускользнет, этот лучик. И тогда вечная ночь станет еще темнее. Но если не уйдет… Мужчина вновь застонал — уже не от физического удовольствия. От той мысли, что вспорола каменную оболочку очерствевшего сердца.

— Даг? — вопросительный шепот у самого уха. — Ты в порядке?

Разве может он быть в порядке? Наверное, когда-нибудь в будущем. А пока…

— Я в порядке, Злата. Но не уходи. Дай еще минутку подышать тобой. Твоим теплом… таким живым…

— Оказывается, ты тоже умеешь говорить нежные слова? — ее руки ласково поглаживают его шею и затылок.

Он чувствует жену каждой клеточкой своего тела. Ловит — жадно до дрожи — малейшее ее движение. Но не смеет открывать глаза. Потому что, когда откроет их — сказка кончится.

— Я и сам не знаю, что умею, а что — нет. Но ты все равно не уходи…

«Вот тебе и Дагрон, — думала Злата, продолжая сидеть на коленях старшего мужа. — Вот тебе и мрачная отстраненная ледышка».

Через некоторое время дыхание мужчины выровнялось. Руки, сжимающие девушку тугим кольцом, расслабились.