Мужчина моей судьбы (СИ)

В полной безопасности я бы чувствовала себя, наверное, только рядом с Рэмом, которому, несмотря на все наши недопонимания, полностью доверяла, и в закрытом для остальных людей Хауддане."

"Но Саллер был сейчас далеко, а Запретные Земли — совсем рядом, стоит только войти в призывно разгорающееся перед нами сияние. Я и пошла, заверив Вильма, что там со мной ничего страшного не случится, но ему придется остаться в Моргерне, потому что портал, открытый Йором, никого, кроме нас с Трэем, не пропустит.

Петька все еще дулся за то, что я оторвала его от Эмины, и не жаждал общаться. Хмурился, косился исподлобья и всем своим видом давал понять, как сестра-злодейка не права. Я попыталась завязать разговор, объяснить, что он выбрал для общения самое неподходящее время и место. В многолюдном парке во время праздника на них в любой момент мог кто-нибудь наткнуться. И вообще, беседовать наедине с иноземной принцессой, без пяти минут чужой невестой, ему, бедному неродовитому графу, к тому же женатому, просто неприлично. Он не только ставит под удар себя, но и компрометирует девушку. Ни король, ни Саллер его за это по голове не погладят. А что с ним сделает Кемран вообще вообразить страшно. Вильм не стал бы молчать, если бы его о жемчужине спросили безопасники — они как раз разыскивали ее высочество. С какой стати человеку герцога выгораживать Ольеса перед своими сослуживцами?

Брат и сам все понимал, — я видела это по его глазам, по почти виноватому взгляду, — но упрямился и продолжал злиться. На меня, на ситуацию, на сословные предрассудки, которые он, воспитанный в иной реальности, считал идиотскими и варварскими. И я отступила — пусть остынет. Потом сядем, поговорим, обсудим… Что-нибудь обязательно придумаем.

На этот раз портал вывел нас не на Йорову поляну, а сразу к назначенному Джаннагом месту. Вернее, почти к нему. Недоэльф не был бы самим собой, если бы не подготовил для нас очередную каверзу.

Кривую скалу мы заметили сразу. Высокая, мрачная, она плавно изгибалась посередине, а потом снова гордо выпрямлялась, вздымая к небу острую, седую от закрывавшего ее серебристого тумана вершину. Вроде бы вот она, скала, совсем близко, но чтобы до нее добраться, пришлось даже не сойти — сползти вниз с соседнего утеса, на который нас по воле фрейра забросило.

Сначала мы, держась за шершавый, изъеденный временем камень, нащупывали ногами твердую поверхность и осторожно скользили вниз. Потом, цепляясь за колючий кустарник, выбрались на выточенную в граните узкую, как желоб, тропинку. И по ней уже — помятые, поцарапанные, прихрамывающие — добрались, наконец, до цели нашего путешествия.