Монастырь (СИ)

а значит, как они сочетаются с вашей... ммм... работой, тоже знаете, вы ж не дурак.

Он начинал потихоньку злиться – и непонятно, на кого больше, на себя или на Ксанте. Тот оборот, который принимал их разговор, ему не нравился ни разу. Гораздо проще, конечно, было бы последовать мудрому совету, развернуться и убраться отсюда, пока шкура цела. Проще и безопасней. Но взять и уйти сейчас просто так он не мог. Неважно почему. Не мог и все. Каким бы мерзавцем ни был Себастьян Сальярси, трусом он точно не был. А это как минимум вызывало уважение.

– И еще... вы всегда впадаете в уныние, как только слышите слово “нет”? – Этьен старательно проигнорировал голос разума, умолявший его заткнуться немедленно, вот прямо сейчас. – Особенно если слышите его исключительно в мыслях? Тогда мне вообще непонятно, что вы делаете в инквизиции.

Уже отвернувшийся было Ксанте вновь посмотрел на библиотекаря, хмуря брови. Черные всплески в глазах стали ярче. Он вновь сделал шаг к Этьену, обнял, наклонился и прижал к себе, словно драгоценное чудо, которое так много знает и так мало знает.

– Я не унываю, Этьен, – зашептал, а его голос стал ниже. – Я оберегаю тебя от своего дурного влияния. Ведь я тот, кто так мешает... да? А как ты думаешь, почему столько лет Валасский монастырь процветает? Почему вы занимаетесь контрабандой? Почему в вашей библиотеке хранились книги, за которые могли без лишних обвинений сжечь? Я ведь об этом знал. Ты недальновиден... Ты... впрочем... – пальцы пробрались в волосы, – юности так свойственны порывы и заблуждения.

– Нечего сказать – уберегли! – тихонько хмыкнул Этьен. – Вот так вы больше на себя похожи, чем когда сопли распускаете... хотя и говорите сейчас полную чушь. Разумеется, вы знали... падре, мне двадцать один год, десять из которых я провел в этом бого... угодном монастыре. С вашего благословения и благословения вашего брата я два года руководил шайкой контрабандистов. Последние три недели я только и делал, что вникал в интриги инквизиции. В конце концов... – по телу библиотекаря прошла дрожь, когда он ощутил горячие пальцы на затылке, – в конце концов, я знаю, кто такой Себастьян Сальярси и чем он отличается от Антуана Сальярси. Я, может и недальновиден, но не идиот же!

– Ты злишься, и ты прав. – Ксанте гладил волосы, запоминая их мягкость. Второй раз он так запросто касался юношу. И в этот раз слишком сильно дрожали пальцы. – Давно ты знал? – спросил с некоторым удивлением и, осознавая, повторил:

– Ты знал?

– Я не злюсь, – честно ответил Этьен и не менее честно добавил:

– Вообще-то я вас разозлить пытался... странно, что не вышло. А знаю... догадался неделю назад, может меньше. А вот знал, кажется, давно... просто не понимал до конца.