Монастырь (СИ)

Небрежно убивающие друг друга, а потом заставляющие подниматься противника, чтобы вновь начать танец... Раз за разом то сдаваясь, то побеждая... – Да, понравилось.

В ответ на тихий шепот мальчика Фернандо поцеловал его, страстно и нежно, сладко и жарко, как самого желанного на свете. Чтобы показать, как Луис ему нужен и важен.

– Милый, хотел бы оказаться на месте Кристиана?

Луис отрицательно покачал головой. Он уже был на чужом месте. И все чуть не привело его к гибели – за многое, полученное при общении с отцом, с Себастьяном, который воспитал юношу, превращая его в изгоя, в преступника с манерами аристократа, пришлось расплачиваться.

– Нет, – отозвался Луис уже холодно и дернул пальцы от Легрэ. – Это был плохой вопрос.

– А по-моему, замечательный был вопрос, мне понравился твой ответ, – усмехнулся король. – И я тебе уже говорил – не бывает честно или нечестно в любви. Когда любишь, можно многое сделать такого, о чем раньше и не подозревал, правда?

Фернандо лукаво взглянул на Легрэ.

– Знаешь, милый, – продолжил он задумчиво, поднеся к губам руки мальчика и целуя. – Ты похож сейчас на легкий весенний ручеек, который превращается в полноводную реку. Она может быть спокойной, неторопливой. Но если ее берега сузить, но она становится неукротимой в своей ярости и может разрушить все вокруг. В северных странах, когда лед и снег полностью сковывают реку, просыпаясь весной, река ломает всю броню, которую на нее наложила зима. – Король продолжал вроде бы задумчиво целовать руки юноши, и начал второй рукой гладить его бедро. – Она тоже неукротима в своем желании. А сейчас как раз весна. Жаль ты не был на севере, ты бы понял, о чем я говорю.

– Я жил на севере... – юноша отзывчиво принимал ласку. Вместе с недоверием, которое отгораживало его от обоих любовников, в сердце горело первой любовью сердце. Луис не ведал, как правильно можно любить, но сознавал, что испытывать чувства к двум братьям... Как у него так получилось? Как он мог вот так – разорвать льды своей маленькой речки, чтобы сейчас ранить душу об осколки. Фернандо прав. А его губы и его поглаживания так желанны.

Поглядывая на Фернандо с Луисом задумчивым взглядом, Кристиан тем временем поднялся и проверил, не слишком ли перетянули веревки кровоток в ногах юноши. У них с королем еще было немного времени – полчаса, потом Легрэ будет торопиться освободить свою жертву, чтобы не нанести ей серьезного вреда.

– На севере?... Занятно. Чего мы еще о тебе не знаем? – Кристиан улегся сбоку от юноши, животом на постель и, мягко улыбнувшись, взглянул в его глаза. – Когда река в гневе, она может все снести на своем пути, Луис... Доверие. Нежность. Любовь. Мне казалось мы прошли долгий и трудный путь ко всему этому, а сейчас ты снова закрываешься, будто хочешь остаться один...