Монастырь (СИ)

Не хочется еще и от тебя неприятный сюрприз получить.

Он прижался щекой к макушке мальчика. Безумное утро... А сколько еще предстоит...

Луис еще сильнее прижался к королю. Так или иначе будет только хуже. Дальше будет еще хуже... еще страшнее... руки затряслись... Надо сказать, но язык словно одеревенел.

– Ваше величество, я не могу...

– Что, милый? – Фернандо потерся о Луиса щекой. Герцог весь ледяной от страха. Или от чего-то еще. Сейчас нужна только нежность и ласка, иначе мальчик замкнется. И опять сердце заходится от страха ошибиться, выбрать неправильный метод общения. – Что, маленький?

Луис зажмурился. Он с самого начала должен был сказать... сказать... сейчас... как можно сказать? Подписать себе смертный приговор. Сейчас... пусть так...

– Я... – голос стал шелестом, губы побелели. – я... – в горле темный ком... он расползается ужасом до пят. – Я не... не герцог Сильвурсонни... Я не герцог...

– Что? – Фернандо растерянно замер. – Не герцог? – Щеку продолжают щекотать волосы мальчика, руки обнимать, но страх внутри сменяется чем-то другим. Опять обман? Опять? Король сглотнул боль. – А кто ты?

Луис и сам не дышал. Все кончено. Лучше бы там, в лесу, чем теперь – здесь...

– Никто, – пробормотал тихо. – Ксанте подобрал меня на улице. Воспитал. Я жил у герцога Сильвурсонни... Я должен был выполнять все, что скажет мой покровитель. – юноша ожидал сейчас всего, что угодно. Он сознавал, что огонь разгорается под ногами, что бездны ада раскрываются. И тьма ложится на крылья невидимого ангела.

Никто... Фернандо держал мальчика и лихорадочно просчитывал варианты. Мальчик приехал как Луис Сильвурсонни, с правильными верительными грамотами. Такая подмена практически невозможна без ведома отца юного герцога. Но возможна. Старшего герцога уже должны были арестовать, это хорошо.

– Маленький, герцог Луис Сильвурсонни жив? Где он? Старший герцог Сильвурсонни жив?

Или... Или мальчик его сейчас обманул и он все-таки герцог? Фернандо прижал юношу к себе сильнее. До боли, сейчас совсем неласковой, но такой нужной в этот момент. В голове билась мысль: “Лишь бы не еще одно предательство”.

– Жив... Я не знаю, где он. Я не знаю. Ксанте знает. Его отец знает... – юноша был ни жив, ни мертв. Конец... Бездна... ад... Даже слезы не текли из глаз.

– Уехать к дяде в Алантию... Ты хотел убежать от Себастьяна? – Фернандо цеплялся за какие-то незначительные фразы, всплывающие в памяти, лишь бы не думать хоть чуть-чуть. Не погрузиться опять в боль. Не начать думать, что его использовали. В первый раз в жизни он по-странному поверил и не проверил... – Как тебя зовут, маленький?

– Да, я просил вас. Вы не слушали... Вы ничего не слышали, – забормотал юноша. Если бы он мог, он сейчас сам себе вскрыл вены, как пытался сделать это в подвале. Если бы они дали ему это сделать.