Монастырь (СИ)

Едва дикая боль немного отступила, Кристиан коротко застонал и перекатился на спину, слабо корчась и пытаясь совладать со своим телом. Он почти не мог вздохнуть толком, но и это скованное состояние его постепенно отпускало. Над головой плыли редкие облака, черные с белой каймой, подаренной им лунным светом, и мир сузился до размеров этой поляны, до размеров ничтожного бренного тела, в котором бесновалась похоть. Он уже, было, совсем забыл это чудесное состояние, когда муки доводят разум до предела, а после, изменив его, возносят в блаженство. Еще немного... Надо еще.

– Фернандо? – позвал он слабо, улыбнувшись немного счастливо и с безумием истинного хищника. – Ты сегодня, видимо, что-то не то выпил. От твоих... нежностей даже у чертей тоской кишки скрутит... Ты всегда такой ласковый? Или уже делом займемся, наконец? – Легрэ с трудом перевернулся на живот и попытался встать – мышцы дрожали от напряжения, ладонь мерзко саднило, и кружилась голова. Руки подогнулись и, упав лицом в траву, Кристиан зло чертыхнулся, все-таки послал Фернандо к дьяволу, но все же снова упрямо попытался встать.

Король с удовольствием смотрел на трепыхания Легрэ, потом подошел к нему, присел и, приподняв голову за подбородок, вкрадчиво спросил:

– Понравилось?

Смело глядя в глаза короля, Кристиан молчал. Казалось, что перед ним пронеслась целая вечность, прежде, чем губы прошептали:

– Для того, чтобы мне понравилось нужно что-то посерьезнее.

– А ты выдержишь? – так же вкрадчиво спросил Фернандо, слегка поглаживая Легрэ большим пальцем по щеке. Легкие прикосновения в тот момент должны были быть очень чувствительными для мужчины.

– Ну, – Кристиан с легкой усмешкой опустил глаза, а после решительно взглянул на Фернандо, – давай проверим, – сказал он, чуть потеревшись щекой о ладонь короля, но в жесте бывшего стражника не было ни капли покорности, скорее – согласие продолжать.

Король продолжал гладить по щеке Легрэ, оценивая его состояние. А потом вдруг наклонился к его губам и выдохнул:

– Тогда держись.

Отпустив бывшего стражника, он быстро вернулся к оставленным вещам, подобрал дагу и свою рубашку и вернулся. Бросив на землю рубашку, велел мужчине:

– Ложись.

Фернандо благожелательно смотрел на барона. Дага как будто самостоятельно вертелась в руках короля, потайные лезвия с легкими щелчками то раскрывались, то прятались.

Легрэ очень хотелось лечь – точнее упасть, но он нарочно медлил, действуя Фернандо на нервы. Тем не менее, последние слова Кристиана требовали подтверждения, и он, в конце концов, отпустился на приготовленное для него место, лег нарочно на спину, безмолвно бросая королю вызов. Это был поединок не тел – духа, упрямства, силы и достоинства.